Книга Последствия больших разговоров, страница 269 – Мария Барышева

— Не может этого быть! - Лжец затряс головой, точно человек, который отчаянно пытается не заснуть. - Впрочем, ты все равно не сможешь этой информацией воспо... Эй, эй, ты! Посмотри, что это?! Что у него на ухе?!

Ейщаров чуть повернул голову, и Шталь увидела на его правом ухе самую обыкновенную телефонную гарнитурку, хотя была готова поклясться, что до этого момента там ничего не было. Подбежавший к нему один из обыскивавших сорвал ее и услужливо отнес в заросли возле руин.

— Ты же его проверял! - заорали оттуда. - Как ты его проверял?!

— Да этого не было, клянусь! Я не знаю, как...

— Похоже, - сочувственно произнес Ейщаров, сильно пошатнувшись и чуть не потеряв равновесие, - выясняется, что лгать умеешь не только ты. Приборчики не всегда работают. Щупать надо было.

Иллюзия, поняла Шталь. Говорил, да еще и держал иллюзию. Теперь все, силы кончились, и гарнитурка стала видимой.

— Ну, без телефона-то от нее толку нет, - заверил проверявший и зашвырнул гарнитурку в реку, потом посмотрел на Ейщарова. - Или есть?

— Ну, - тот развел руками, - я в этих штуках не разбираюсь.

Конечно, от нее есть толк! Эша в этом не сомневалась. Ейщаров сказал, что никто не умеет говорить с телефонами, но что если кто-то умел говорить с ними раньше? Или эта вещь вообще не имеет отношения к телефонам? Творение кого-то из младших Компьютерщиков. Или погибшего старшего. А может, и просто обычный передатчик. Она попыталась вспомнить, кого не хватало в вестибюле, когда Ейщаров уезжал, но не смогла. А ведь наверняка кого-то не было. Кто-то слушал их разговор. Кто-то в городе теперь все знает! Лжец, вопреки своему прозвищу, не смог солгать. Крест. И прилагающаяся к нему кроткая, престарелая уличная проповедница. Эша видела таких на улицах сотни раз. Раздают листовки, буклетики, трясут копилками и разговаривают голосом настойчивым и в то же время мягким, как вата.

Уважаемый Олег Георгиевич!

Вот это да! А теперь давайте поедем, пожалуйста, домой! Каков план отступления?

Эша Шталь.

Но Ейщаров стоял все так же, болезненно скособочившись вправо, и не суетился Лжец, обнаруживший, что в их сторону стремительно движутся все Говорящие в полном составе, никто с победным криком не выпрыгивал из кустов и не обрушивался вниз с внезапно появившихся вертолетов. И тут Шталь окончательно поняла - Олег Георгиевич с самого начала оставил себе билет только в один конец. Возвращаться он не собирался, изначально понимая, что сделать это в одиночку без новых жертв невозможно. В зарослях возле стены громко зашуршало, и Шталь сжала зубы, сдавив пальцами ручку паранга, который уже откровенно подпрыгивал в ладони.

хочу, хочу, хочу, ну скорей же, скорей, как же я хочу...

— А как же девчонка? - вдруг почти с детским любопытством спросил Лжец, и Шталь наконец-то увидела отделившуюся от ивняка темную фигуру, которая, впрочем, пока оставалась в тени, и ее лица все так же не было видно. - Почему с вами девчонка? Почему не убили ее? Что теперь не так с девчонкой?

— Почем мне знать? - Ейщаров вернулся к первоначальному скучающему тону. - С девчонками всегда что-нибудь да не так.

— Ты мне не скажешь, - констатировал Лжец. - Что ж, тогда все. Убейте его.

* * *

К той секунде, когда существо во тьме возле зарослей - Шталь уже считала, что определение "существо" Лжецу подходит гораздо больше, чем определение "человек" - начало произносить свою последнюю фразу, она так и не придумала ничего путного. Ей ни разу не доводилось стрелять в кого-либо - ей вообще ни разу не доводилось стрелять, и даже если сейчас она, выстрелив, каким-то чудом попадет, или, даже убьет кого-нибудь, это не изменит ничего. Ну, убьет она, допустим, одного, может и двоих, а остальные тут же ее изрешетят, и Ейщарова все равно застрелят. Поэтому Эша, не в силах больше сидеть в зрительном зале, попросту поднялась и вышла из ивняка. Она не стала стремительно из него выскакивать - у собравшихся здесь должна быть хорошая реакция, и, совершив подобное действие, Эша почти наверняка будет пристрелена еще в прыжке. Нет, прыжки здесь были неприемлемы. Поэтому явление Шталь на сцену произошло плавно и медленно. Просто неторопливо выбрела из ивняка насквозь мокрая девица в майке и шортах, держа перед собой паранг, словно букет незабудок, а рука с пистолетом и вовсе болталась где-то у бедра. Девица выступила на полянку между человеком, который говорил по телефону, и его коллегой, и приветливо сказала: