Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
Что он мог увидеть? При чем тут музейные запасники? При чем тут ее способность лгать? …когда Игорь твои картины увидел, по-моему, ему слегка поплохело… Что он в них увидел? Кто управлял «омегой»? При чем здесь дорога? Кто она? Едва Наташа успевала обдумать один вопрос, как появлялся новый, и в конце концов она совершенно запуталась, так и не выстроив ни одной логической линии. И она возвращалась и возвращалась к работе, а вопросы не давали ей покоя, грубо проталкиваясь сквозь цифры и названия товара. Тени на полу павильона удлинялись, росли, погребая под собой солнечные полоски, потом слились в одно серое пятно, яркий день за поднятыми жалюзи начал бледнеть, истончаться, и вскоре в павильоне зажегся свет, возвещающий о начале вечера и близящемся конце работы. Наташа пересчитала деньги, которые протянул ей очередной покупатель — невысокий бородатый мужчина — и выставила на прилавок большую бутылку персиковой газированной воды. Из-за прилавка высунулись две маленькие руки и уверенно потянули бутылку к себе. — Лена, перестань! — строго сказал мужчина. — Тяжелая для тебя. Он взял воду и вышел из павильона, следом выбежала маленькая девочка, скорее всего, его дочь, и, садясь на стул, Наташа невольно улыбнулась, потом нахмурилась. Мужчина с бородой чем-то походил на ее отца — на старой квартире было много его фотографий, и она всегда разглядывала их очень внимательно, пытаясь понять, что же за человек был ее отец… — Мама, ну что ты мне рассказываешь, я совсем на него не похожа! Совсем ничего общего! Я похожа на тебя! — А я тебе говорю, что ты больше похожа на папу. Мне-то со стороны виднее! — Но я же вижу в зеркале… — А ты не смотри в зеркало. Все равно не увидишь. Это со стороны только видно. Сама ты не увидишь, а вот знающий человек сразу угадает родственное сходство — кто папу твоего знал — сразу скажет: вот Наташка похожа на Петра Васильича… Наташа повернула голову и посмотрела на темнеющий дверной проем. Сама ты не увидишь… Это со стороны только видно… Знающий человек… Она потерла правую бровь указательным пальцем, словно это стимулировало мышление. Ноготь зацепил поджившую ссадину и содрал корку, но Наташа этого не заметила. …я впервые увидел его картину, когда мне было двадцать два, и тогда меня словно громом ударило… Такая сила, такая страсть и… столько темного… это сочетание прекрасных лиц с уродством души выписано с таким удивительным мастерством — ничего странного, что его начали преследовать — от взгляда такого художника не укрывалось ничего из того, что люди прячут под своей плотью, а кому это понравится? Я занимаюсь им уже двадцать лет… я изучил его манеру досконально, каждый мазок…его картины неподражаемы — я узнаю их где угодно… — А не пробовал ли кто-нибудь подражать ему? — Да, конечно, но это совершенно невозможно — во всяком случае, мне не известен ни один художник, которому бы удавалось с такой живостью и с такой страстью запечатлеть человеческое зло. Мне известно, что одна из его дочерей была очень талантлива уже в раннем возрасте, но, конечно, не так, как отец. Кроме того, она погибла вместе с ним, а вторая совершенно не умела рисовать. — Что же стало с ними: с Анной и с девочкой? — Этого я не знаю. Да и какая, в сущности, разница? Талант мастера умирает вместе с ним — нам остаются только его следы. Хотя… может он и воскреснет в ком-то из потомков, но я в этом сильно сомневаюсь… |