Книга Искусство рисовать с натуры, страница 15 – Мария Барышева

По дороге проехала машина. Свет фар скользнул по асфальту, сделав его на мгновение иллюзорно блестящим, влажным. Ровный звук мотора нарастал, нарастал, потом машина мелькнула в прорехе платанов, подпрыгнула на одной из выбоин, и звук начал спадать. Машина проехала. Из подъезда выскользнула темная тень — Дик. Наташа свистнула ему, и пес гавкнул в ответ, потом развернулся и исчез в ночи.

Усмехнувшись, Наташа ушла с балкона. Все, хватит! Сейчас она поест, может быть, подождет Пашку и ляжет спать. А завтра начнет думать о других вещах

В эту ночь Паша домой не пришел.

* * *

Не пришел он и утром, и, обзвонив всех его друзей, Наташа ушла на работу злая, растерянная и немного испуганная. И раньше бывало раз или два, что муж не ночевал дома, но он всегда отзванивался и утром уже возвращался. Но теперь его не было, и, выбегая в подходящие моменты из павильона к телефону-автомату, Наташа с растущим беспокойством и столь же быстро растущей злостью слушала бесконечные, раздражающие своей безнадежностью гудки. Рабочий день пошел насмарку, цифры путались в голове, о выбитых чеках даже страшно было подумать. Под конец она нечаянно разбила бутылку «Херсонеса» и порезала осколками руку, что, разумеется, не улучшило ее настроения.

Возвращалась, как обычно, в половине одиннадцатого, и еще издалека с облегчением увидела свет в своем кухонном окне и «копейку», печально стоящую напротив подъезда. Страх исчез бесследно, зато злость сразу возросла вдвое. Уже неторопливо поднимаясь по лестнице на четвертый этаж, она не пыталась взять себя в руки, позволяя злости расти так, как ей того захочется.

Пашка вышел в коридор не сразу, и Наташа успела снять босоножки, швырнуть в угол сумку и заколоть волосы, прежде чем услышала его шаги. Запоздало испугавшись бушевавшей внутри ярости, она опустила глаза, чтобы он не увидел, что в них.

— Чего так рано?

По голосу она поняла, что Паша стоит прямо перед ней, и сказала, не поднимая головы:

— Зато ты, я смотрю, вовремя.

— Да ладно, Наташ, столько дел навалилось, туда-сюда летал, в соседний город пришлось смотаться, так что звонить — ну… сама понимаешь… — примирительно забубнил Паша, но его тон постепенно менялся, приобретая обиженно-наступательный оттенок. — Блин, я так намотался, ну просто… Да еще и тачку что-то клинит! Малыш, у нас че, пожрать ничего нет? А то я сунулся в холодильник…

Она его ударила.

Она не ожидала этого и совсем не хотела делать, но правая рука решила за нее, резко метнувшись вперед в хлестком ударе, и кожу на ладони мгновенно ожгло огнем — удар оказался очень крепким, а Пашкина щека была отнюдь не из пуха — крепкая, твердая, щетинистая.

Вначале она подумала, что сейчас Пашка даст ей сдачи или вовсе порешит — подобной ситуации никогда раньше не возникало — шутливые шлепки и дружеские подзатыльники не в счет. Потом Наташа испугалась: уж не убила ли она его, потому что Паша выглядел как человек, которого от сердечного приступа отделяют доли секунды.

— Паш, ты что? — неуверенно спросила она, растирая ладонь. — Пашик?

Паша с шипением выпустил воздух сквозь сжатые зубы, словно закипая изнутри. На его щеке, куда пришелся удар, горело яркое пятно, кожа же вокруг была белой, как молоко, утратив обычный смугловатый оттенок.