Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
— Пошли домой! — выдавила из себя Наташа между приступами хохота. — Пошли, слышишь?!! Ну хватит уже дурака валять! — Иду, — крикнула Надя, повернувшись к ней лицом. — Не ходи сюда! Сейчас приду. Дорога тут как труба — такой ветерок душевный! Сейчас! Все равно машин не видно! Конечно, в этой чернильной подвальной тьме машину будет видно издалека — длинные яркие лучи фар пронзят ночь, словно игла бабочку, и старый асфальт на мгновение превратится в драгоценное серебро… Господи, как же орет этот магнитофон! Сейчас она не выдержит и разобьет его каким-нибудь булыжником, и тогда вместо одной будут две драки! И когда же они все заткнутся — ничего не слышно! — Нет, пошли сейчас! — Наташа перешагнула через бордюр и направилась к подруге. — Надька, ешкин дрын, ну что ты в самом деле!!! Рыцари будут биться тупым оружием? — Наташка, уйди отсюда! Говорю же, иду! Не ходи, уйди! Благородные рыцари готовы к поединку? По звуку рога… По звуку… Сделав шаг, Наташа вдруг застыла, и улыбка сползла с ее лица, и время потекло медленно-медленно, и она видела светлый костюм посередине дороги — так далеко посередине — Надя стояла к ней лицом — смутное пятно в темноте — и наверное что-то говорила, но ее не было слышно. Ничего не происходит. Отчего же у нее такое чувство, будто ее провели? Будто перешагнув через бордюр, она нажала на какую-то скрытую пружину, и ловушка захлопнулась? — …ходи, говорю же! Стой там! — Надя кричала во все горло, но крик звучал как далекий призрачный шепот. — Черт, сережку уронила! Все равно машин не видно. — …елки-палки, где ж она?! По звуку рога… Как же орет этот магнитофон! По звуку… Все равно машин не видно. Вообще ничего не видно. И не слышно! Веришь ли ты в меня? Крик выпрыгнул из ее горла, как испуганная птица — пронзительный и страшный — выпрыгнул словно сам по себе, без участия ее легких, одновременно с тем, как она почувствовала легкую вибрацию асфальта и едва слышный гул. Наташа метнулась — прочь с дороги, через дорогу, вперед — смела по пути в прыжке Надю, испуганно-удивленно взвизгнувшую, и вдвоем они с размаху шлепнулись на асфальт за бордюром. Секундой позже дорожный мрак сгустился и превратился в большую фуру, темную безличную громаду. Грузовик с ревом и дребезжаньем, почти потонувшем в грохоте музыки и криках, пронесся мимо скорчившихся за бордюром девушек, взметнув тучу пыли и сухих листьев, и Наташе, наполовину оглушенной, показалось, что она почувствовала еще что-то — словно всплеск дикой ярости, словно разочарованный вопль обманутого существа, и она так сжалась в комок, словно на нее вот-вот должно было обрушиться небо. Только через пять минут она осмелилась поднять голову. Сложно было что-то увидеть в темноте, но Наташа знала, что сейчас дорога пуста. Набирается сил для нового удара? Время снова шло с обычной скоростью и все вроде бы вернулось на свои места, но Наташа не знала, сколько продлится эта мнимая безопасность. Так или иначе, нужно было поскорей добраться до дома. Они лежали за бордюром, не на дороге, но это еще ничего не значит, потому что… Наташа вспомнила яркий солнечный день, одуванчиковую полянку и несущийся по тротуару грузовик. Пока они рядом с дорогой — безопасность — лишь иллюзия. — Надя! — хрипло позвала она и закашлялась. — Надька! |