Книга Мясник, страница 173 – Мария Барышева

— Ты пустил сюда ее только в виде картины? — осторожно спросил Сканер, указывая на противоположную стену, где висел портрет молодой женщины с красивым и властным лицом, закутанной в длинный тонкий синий плащ так, что казалось, будто под ним ее тело было совершенно обнаженным. Виктор Валентинович проследил за его взглядом и рассеянно кивнул.

— Да, только так. Хорошая работа, ей семь лет… Вот поэтому я и не могу понять, почему такой удивительный дар достался какой-то глупой девчонке?! Как вышло, что одна из страшных сил Искусства сосредоточена в ее руках. Надеюсь, я пойму это, когда увижу ее. А ты-то теперь понимаешь, почему я сразу тебе поверил, когда ты рассказал мне о ней и о себе?

— Потому что у тебя уже был Литератор, — пробормотал Сканер, глядя на огромный глобус. Виктор Валентинович небрежно махнул рукой.

— Литератор!.. Это совсем другое. Литератор — обычный убийца — он не создает, а только разрушает, хотя и тоже с помощью Искусства. А она создает — потрясающие картины и новых людей. Как бы я хотел повесить здесь хоть одну из картин, которые ты мне привез… но во-первых, это самоубийство, а во-вторых, здесь для них я не нахожу места. Здесь все светлое, чистое, а ее картины темные. Интересная перспектива… они очень напоминают мне средневековые произведения… и тем, что их фантастичность неразрывна со смыслом, и тем, что… они словно опрокидываются на тебя, сходятся на тебе, даже предусматривают твое движение, так что ты становишься их частью, и внушают тебе себя. Да, у живописи огромная сила, я всегда это знал, я ждал… То, что описал Уайльд в своем романе «Портрет Дориана Грея»… А «В смерти — жизнь» Эдгара По? А то, что в реальности происходило с женой Сальвадора Дали?.. Власть Искусства огромна. Светлая и темная. У Чистовой — темная, хотя она пыталась сделать ее светлой, использовать во благо. Что ж, мы ей поможем — ты поможешь. Господи! — раздраженно воскликнул он. — Да что же ты никак не успокоишься?! Садись-ка! Только осторожно, не сломай кресло!

Виктор Валентинович отошел к небольшому шкафу, а Сканер рухнул на свое место, оттирая ладонью мокрую от пота шею. Мир вещей «кабинета» навалился на него, сжимая до размеров молекулы. Он не видел их. Он не видел ничего внутри них — ничего из того, что видел его собеседник и хозяин. Они были мертвы. Камень, металл, дерево… Вот люди — это совсем другое. Путешествовать внутри них было величайшим наслаждением — путешествовать и просматривать, словно открывая карту за картой в колоде их внутреннего мира, и запоминая порядок, и просчитывая, что будет, если… Но недавнее путешествие не доставило ему никакого удовольствия — он испытал только липкий животный ужас. А человек с сонными глазами, внутрь которого он заглянул, мгновенно его возненавидел. И отметил для себя как врага.

И он будет меня охранять?!

А Чистова? Он думал, что, забрав Новикова, они смогут получить доступ к остальным картинам, но Новиков который день без сознания и, вероятно, скоро умрет. А она? Вдруг она догадается?! Она уже начала многое понимать. А если она найдет его?! Ведь когда она взглянет на него, то поймет еще больше. А картин-то нету. Если бы они их нашли, все бы было просто и ясно, но пока их нет!

Она порвет картину!

Господи, зачем я все это затеял?! Лучше пошел бы в помощники к какому-нибудь известному дорогому психиатру. Вон в Штатах на хороших психиатров дикий спрос!