Онлайн книга «Злобный рыцарь»
|
— Ты же пожилой домовик, — напомнил ему Костя. — Разве ты не должен вести себя степенно? Что за детский сад? Неужто ты такой прям голодный? В ответ домовик извлек из своей котомки деревянную ложку и принялся требовательно дубасить ею по столу. Костя удрученно закрыл лицо ладонями, слушая стук ложки, шипение масла на сковородке и голос своего флинта, негромко напевающего мелодию из репертуара "Унхайлиха". Вскоре задребезжал крышкой вскипевший чайник, и Костя опустил руки — как раз вовремя, чтобы перехватить мохнатую лапу, подкрадывающуюся к сахарнице. — Ты спалишь нас обоих! — прошипел он. — Либо мой флинт загремит в психушку! Ты принципиальный или вообще никогда не слышал о конспирации?! — Тьфу! — Еще раз в меня плюнешь, и я засуну тебя в духовку! Домовик съежился на стуле, превратившись в громадный шар рыжей шерсти, из которого настороженно моргали круглые глаза. Тем временем Аня подхватила с плиты сковородку и начала перекладывать в тарелку пухлый омлет, от которого поднимался пар. Гордей, тут же забыв про раздраженного хранителя, оживился и запрыгал на табуретке, жадно втягивая носом воздух. — Ух! Ух! Сковородка вернулась обратно на плиту, и Гордей, чуть не врезавшись в Аню, ринулся следом, перемахнул прямо на решетку и, прежде чем Костя успел его остановить, склонился над сковородкой, высунув язык. — Дурное животное! — ахнул Костя и кинулся к плите, уже понимая, что опоздает, и вот-вот раздастся шипение поджарившегося языка и истошный вопль боли. Но, к его изумлению, ничего этого не произошло — он услышал только довольное чавканье. Костя опустил уже протянутые к Гордею руки, и домовик покосился на него, продолжая торопливо вылизывать раскаленную сковородку. — Ты чокнутый! — свирепо констатировал Денисов и ушел в гостиную. На ходу он ощупывал свой разодранный домовиком пиджак, сожалея о том, что в гостиной нет зеркал, и по окончании Аниного завтрака у него будет не так уж много времени, чтобы попытаться сотворить вместо загубленной одежды что-нибудь толковое. Ругая про себя бородатого обжору последними словами, Костя бросил вокруг рассеянный взгляд и недоуменно остановился. Что-то в гостиной изменилось. Вроде бы все вещи были на своих местах, и в то же время теперь гостиная смотрелась как-то иначе, словно до этого все в ней было затянуто толстым полупрозрачным целлофаном, который внезапно куда-то делся. Нет, красивей она не стала, и пыль все так же лежала на своих местах, но теперь пыльный слой стал как будто тоньше и приобрел менее неряшливый вид. Люстра светила ярче, в складках тяжелых оконных штор появилось что-то элегантное, обои уже не так сильно отходили от стен, сора на паласе стало меньше, и сама комната словно слегка раздалась во все стороны. Гостиная определенно стала уютней, хотя Косте казалось, что это совершенно невозможно, и он заметил, как Аня, обычно приступавшая к своему завтраку в самом мрачном расположении духа, слегка улыбнулась. Похоже, Гордей сразу же начал отрабатывать свои харчи, и Костя усмехнулся, заметив на пыльных мебельных поверхностях несколько пятен и извилистых разводов, которые стопроцентно были ничем иным, как следами четырех толстых пальцев. Он позвал домовика, и Гордей тотчас прикатился на четырех конечностях, грохоча по коридору, словно волосатый боулинговый шар. |