Книга Злобный рыцарь, страница 173 – Мария Барышева

Костя вышел в коридор, содрал разорванный домовиком пиджак и принялся сооружать новый, мрачно разглядывая себя в зеркало.

Но ты же уговорил ее бегать по утрам, Денисов. Чем эта задача с красками сложнее? Усердие и терпение — и постепенно сделаешь из нее вполне сносного флинта. Или ее эмоции тоже начали оказывать на тебя воздействие?

Закончив с пиджаком, который получился даже лучше прежнего, Костя вернулся в комнату. Аня, уже накрашенная как обычно, натягивала потертые джинсы, и Денисов, удрученно покачав головой и хлопнув своего флинта по сопротивлению воздуха в форме полупопия, пошел собирать свой арсенал. Гордей увлеченно гремел чем-то на кухне, и Костя в ответ на свой зов получил лишь громкое "ухух", что могло означать что угодно на денисовский выбор. Аня торопливо влезла в свой рыжий пуховик, и Костя, пристраивая ракетку за спину, скривился.

— Как же я ненавижу это тряпье! Что тебе точно нужно, так это нормальное пальто, которое шло бы тебе и не раздражало меня. Черт, где взять денег? Сколько ты зарабатываешь — тыщу восемьсот? Этого не хватит даже на рукав. Не понимаю, как женщины твоего достатка ухитряются одеваться и при этом не помирать с голоду?! Тыща восемьсот — это так себе вечер в хорошем ресторане вроде "Вальса".

— Его там нет! — вдруг пропела Лемешева и крутанулась перед зеркалом, раскинув руки. — Его там больше нет, этой твари там больше нет! Насколько легче теперь стало! Я молодец!

— И я! — буркнул Денисов. — Глаза накрасила неправильно!

— Отстань, злобный внутренний голос! — Аня надвинула капюшон и пошла к двери.

— Вот она, флинтовская благодарность! — подытожил Костя, обгоняя ее и первым выскакивая в подъезд, как обычно заваленный смятыми сигаретными сугробами.

Высунув голову на улицу, он первым делом оглядел асфальт перед дверью и ближайшие кусты. Один из утренних флинтов, выгуливавший истеричного живого пекинеса, еще трех не менее истеричных призрачных и злобную, похожую на воблу хранительницу, то и дело оставлял во дворе пару-тройку падалок, устраивавших засады в кустах перед домом, и только вчера Костя с трудом смотал с ног Ани очередную тварь, из-за которой его флинт чуть не растянул себе лодыжку. В какой-то мере хранителей глазливых флинтов можно было пожалеть — их не больно-то жаловали, и большей частью они были изгоями в разношерстном хранительском сообществе. Их не били, потому что это было опасно, но с ними и не общались, и хранители порождающих были обречены на работу в одиночестве, что, разумеется, не улучшало ни их характера, ни их настроения.

Но сегодня падалок перед подъездом не было — только двое мусорщиков, деловито выметающих со двора остатки минувших суток, дворник-флинт, с грохотом катящий тележку со своим хранителем в сторону дороги, да трусящая за ним огромная дворняжья стая, наполовину состоявшая из призрачных псов. Костя опустил уже занесенную было скалку и недоуменно огляделся.

Воздух вокруг него все так же был наполнен этими странными извивающимися лентами марева, отчего зимний двор выглядел сюрреалистически нарядно. Ленты то лениво плыли мимо Денисова, то уносились прочь на огромной скорости, извиваясь, меняли направление, метались туда-сюда, истончались и пропадали с глаз. Если из окна они походили на целлофановые полотнища, то теперь Косте они больше казались похожими на воду, словно в воздухе, вопреки всем законами природы, протекало множество речушек.