Книга Злобный рыцарь, страница 267 – Мария Барышева

— И этот гад предпочел смолчать, — заметил Георгий. — Считал, что ему ничего не грозит, раз бегун его не видел, а его флинт — не местный. Умотал из города и сидел тишком — бегуны не покидают пределов своих городов. Хранители дико суеверны насчет бегунов — скажешь о бегуне — он услышит, подумаешь о бегуне — он почует, прикоснешься к тому, кого он преследует — и бегун придет за тобой.

— Вот почему я уверен, что тот самый бегун был там сегодня, — синебородый покосился на урчащего домовика. — Сразу после встречи с вами этот хранитель вызвал одного из временных кураторов... я ведь уже говорил, что он иногородний? Сообщил, что дело срочное, касается местной аварии, участником которой был его флинт. Но куратор был очень занят и не успел — десять минут спустя после вызова... ну, вы сами видели, что стало с машиной. Почему, вы считаете, хранитель так перепугался, по вашим же словам? Уж не потому ли, что увидел того же самого бегуна, не успевшего скрыться? Только в этот раз ситуация была хуже — вероятно, бегун тоже его увидел. И уже не стал отпускать.

— Еще неизвестно, по чьей вине сегодняшняя авария, — Костя с трудом опустил руку, снова потянувшуюся было к голове. — Я видел, как этот придурок гонял. Насколько я понимаю... они...

— Все четверо, — кивнул представитель. — И флинты, и хранители.

— А вы не пробовали снова... как это там... подать заявку?

— Хранители в абсолюте, это уже проверили! — буркнул синебородый, отводя взгляд. — А насчет ушедших флинтов пока неясно, но в центре Ожидания их точно нет.

— То есть, на сей раз вы сработали удивительно быстро! — тут же взбесился Костя. — А как в моем случае...

— Я же уже извинялся! — огрызнулся Евдоким Захарович. — Ничего не было ясно, лишь туманные подозрения. А тут служба Проводов прибыла сразу за двумя флинтами, а провожать-то и некого! Это скандал! Может, они попали в абсолют, а может стали бегунами — пока это неизвестно. Возможно, это никогда не станет известно! Никто ничего не видел, на отпечатках пусто, подвести к ним некого!

Косте показалось, что толстяк сейчас не выдержит и расплачется — похоже, самообладание не было определяющей чертой при назначении в департамент Присоединений. Он вспомнил унылого человека в бледно-голубых одеждах, и его суматошный, потерянный танец вокруг Евдокима Захаровича.

— Это серия, мы не несем ответственности за серии!

А это еще какого черта значит?

— Ладно, — представитель извиняющеся взмахнул незабудковыми рукавами, — нам пора, а то я отпечаток без заявок, без документов... ох! Что-то я разоткровенничался, но понимаете, я и вправду считал...

— Лично у меня очень плохая память, — заметил Георгий. — Я оценил, малый тоже оценит, когда перестанет хватать себя за голову. Но вот то, что ты нас не предупредил о своих подозрениях, я запомню. Давай займемся делом.

— Если кто-нибудь об этом проведает, то меня снимут с должности, — пробормотал Евдоким Захарович, пугливо косясь на зашторенное окно. — Но мне нужно, чтоб вы были там. Встаньте вплотную ко мне, разговаривайте только шепотом и постарайтесь обойтись без сильных эмоций — необработанные отпечатки нестабильны и могут быть очень опасны. Константин Валерьевич, вы уверены, что справитесь?

— Разумеется, — небрежно ответил Костя. — Я спокоен!