Книга Венок тумана. Два сердца, страница 17 – Наталья Шнейдер

Горячие пальцы легли мне на виски, тупой сук превратился в огонь, я прокусила губу, чтобы не заорать, но стона сдержать не удалось.

— Все. — городской отстранился.

Я слизнула с губ кровь.

— Спасибо.

— Обойдусь я без твоего спасибо! — взорвался он. — Какого леш…

Я закрыла его рот ладонью, не давая договорить.

Он мотнул головой, высвобождаясь. Повторил.

— Какого…

Осекся. Сообразил, надо же.

— Зачем ты потащила ребенка в лес посреди ночи?

— Зажарить и съесть! — огрызнулась я. — Сам хорош, здоровый мужик пятилетку не догнал!

— Да ты… — он замахнулся, но не ударил. Устало опустил руку и отвернулся. — Не догнал. Он как будто раздвоился. Я схватил воздух.

Я медленно выдохнула, и с выдохом из груди словно ушла вся злость. Осталась только мертвенная пустота. Все было зря.

Хозяева не тронут Матвея — теперь, когда на нем мой оберег. Но и кроме них есть кому обидеть пятилетку в ночном лесу.

— Матвей! — закричала я. — Ау!

Тишина.

То ли слишком напуган.

То ли отозваться уже некому.

— Он не кричал?

Городской покачал головой. Тоже крикнул:

— Матвей!

— …яяя, — отозвалось из леса.

Я дернулась на звук, но городской схватил меня за руку.

— Ты куда? Он там!

Его палец показывал в сторону, противоположную той, куда смотрела я.

— Я слышала крик оттуда.

— Но…

В темноте по-прежнему не было видно лица — лишь белое пятно с провалами глаз, но мне показалось, будто от него повеяло страхом.

— Это… снова та нечисть?

— Нет. С той покончено. — очень не хотелось это добавлять, но справедливость требовала. — Благодаря тебе.

Даже в темноте было заметно, как его передернуло.

— Не напоминай. Если не она, тогда что происходит?

Я поежилась. По всему выходило, что леший гневается за обиду, учиненную русалке. Если так — мальца нам не найти.

«Нам». Я что, уже заодно с этим городским хлыщом? Из-за которого все и случилось?

— Разводи костер. — сухо приказала я. — Может, увидит свет и сам выйдет.

— Раскомандовалась! Что теперь, просто сидеть и ждать? А если не…

Он не договорил, снова махнув рукой.

— Да, тебе — сидеть и ждать! И без того натворил!

— Я? — взвился он. — Это ты притащила ребенка в лес посреди ночи, а я — натворил?! Нех… Незачем на меня всех собак вешать!

— А кто русалку разозлил! Я ее почти уговорила, а ты… Еще бы штаны снял и причиндалы ей в лицо сунул!

— Так вроде ей именно это и надо было!

Мне захотелось взять полено и постучать по его дурной башке.

— А для тебя все бабы одинаковые? Живые, мертвые? Всем только одно от тебя и надо?

— Живым — еще денег. Или подарков, что одно и то же, — ухмыльнулся он.

— Ох, да что с тобой говорить! — но вопреки собственным словам я добавила. — Согреться ей надо было. О живое, горячее. Душу ей твою надо было, игрушку, чтобы вечность скоротать. А это… — я хлопнула кулаком о согнутую ладонь, городской поморщился так брезгливо, будто я перед ним в кусты присела. — Так… Забава. А ты ей, вместо забавы… — я сложила кукиш и покрутила перед его лицом.

Городской застыл. А потом заржал.

— Ну да, надо было не в морду, а… — снова зашелся хохотом.

Он смеялся и смеялся, как будто снова его щекотала русалка. Медленно осел на землю, продолжая хохотать.

Мне уже доводилось слышать такой смех. Следом рванутся слезы.

Но мне совершенно некогда было возиться с рыдающим мужиком, когда в лесу где-то бродит пропавший малец. И поэтому я снова потянулась к магии — не силе, а магии.