Книга Венок тумана. Два сердца, страница 47 – Наталья Шнейдер

— Отойди, Ярослав, — сказал Ратмир. — Или мне придется применить силу. Я не хочу этого.

— Нет! — в который раз за последние четверть часа закричал я. — Ратмир, посмотри на него! Это не последствия разорванного приворота! Посмотри внимательно — разве это похоже на последствия любовных чар?! Хоть на что-то естественное?

— Нет ничего естественного в сломанной воле и принуждении!

В другое время я бы рассмеялся. То, что орден делал с ведьмами, то, что я сам не так давно полагал правосудием, — разве это не было сломанной волей и принуждением? Но сейчас мне было не до философских диспутов. Я наконец понял, почему мне веяло такой жутью от этого… уже не человека.

— Может, вы и забыли, но я помню, что я — целитель. И я говорю: от него несет мертвечиной! Это упырь!

— Упырей не существует. Ты не в себе, — вздохнул Ратмир. — Мне будет очень больно, если придется сразиться с тобой, но ведьма должна быть очищена.

Мне тоже будет очень больно — и куда больнее от сознания, что я один… хорошо, не один, факультатив по боевой магии чего-то да стоит — не справлюсь с тремя боевиками. Я знал, чего все трое стоят в настоящем бою. Четвертый был темной лошадкой, но едва ли он вступится за нас. Исход очевиден. Но и отступить я не мог.

Ратмир считает, будто спасает меня и вершит правосудие, — какая горькая ирония. И потому он тоже не отступит, Алеся обречена.

Если только не…

— Алеся! — Я снова схватил ее за руку. — Передай мне свою силу.

Если я всю жизнь действительно видел сестер-трясовиц, значит, у меня есть задатки дара. Я могу перенять ведьминскую силу. И тогда братьям нечего будет забрать у нее. А я пока ничего не совершил, ничего, требующего очищения.

Но даже если они и решат меня очистить — пусть. Я сам их позвал. Мой выбор. Моя ответственность.

Она будто не услышала. Смотрела на меня не отрываясь. Словно собиралась портрет писать.

— Алеся! — закричал я, краем глаза заметив, как, повинуясь жесту Ратмира, двинулись вперед братья. Еще немного, и мы не успеем.

Время словно замедлилось. Алеся отмерла, подхватила с земли разбитую раковину перловицы и полоснула мне по запястью.

— Макошь-пряха, нить переплети, — протараторила она.

Братья были уже в шаге от нас. А я вдруг понял, почему она так пристально смотрела на меня. Не портрет она писать хотела. Насмотреться. Не на всю жизнь — на всю ту вечность, что будет в Нави. Ведь старая ведьма умерла, едва успела передать дар ей.

Я хотел закричать, вырваться — неужели, желая спасти, я обрек ее на смерть! — но девичьи пальцы оказались неожиданно сильными.

— Что было моим, теперь станет твоим. Кому я служила, тому и ты будешь служить.

Она отступила, уронив руки. Братья застыли, потрясенные.

Я перевел взгляд с окровавленной ракушки в моей ладони на нее. На мою ведьму.

Бывшую ведьму.

Потому что ее сила теперь билась во мне.

Но Алеся умирать не собиралась.

Ратмир смотрел на меня будто на ожившего покойника. А я рассмеялся.

— Что бы ни натворила эта ведьма, правосудие свершилось. Силы у нее больше нет. Возвращайтесь домой, братья.

Что они ответили и ответили ли, я не узнал. Игорь — тот, кто был Игорем, — метнулся ко мне, и я закричал, когда когти заскребли по ребрам..

— Дурак! — Мертвенное лицо заглянуло в мое. — Теперь я заберу силу у тебя, а не у нее, только и всего.