Книга Ученица Хозяина Топи, страница 55 – Александра Каплунова

Отворилась дверь, на пороге показалась женщина — прямо кровь с молоком. Вся такая округлая, точно сдоба какая, а на щеках — румянец алый.

«Свеклой что ли натерлась?» — мелькнуло в мыслях у Весеньи. Знала она, как порой деревенские бабы исхищрялись, пытаясь красоту подчеркнуть. Красота та, конечно, спорной была, на Вешкин вкус, но мужикам вот нравилось.

Встречавшая же их женщина не только румянцем блистала, но и достатком своим явно гордилась. Сарафан парчовый весь узорами расшитый, облегал пышную фигуру. Пожалуй, в таком одеянии две Вешки уместилось бы. На груди же епанечка красовалась, канителью расшитая.

— Булгак, тебе что велено было, прохиндей? — громогласно воззвала хозяйка.

— Так Хозяина в избу пригласить, — отозвался мальчишка, в чертах этих двоих явное сходство угадывалось.

— И Хозяина и ученицу его, — и тут же в лице переменившись, точно актрисуля бродячего театра, к Весенье воззвала, — проходи, госпожа, милости просим…

— Так я то и делал, — обиженно пробурчал мальчишка, на женщину обиженно глядя.

— Коли делал, что ж она все за порогом стоит? — сердито мальчишке сквозь зубы процедила и снова к Веше повернулась с улыбкой такой растянутой, зубами сверкая, — да ты не стой, милая, нам же Михая повеление передали уж, как и Хозяина слова. Проходи-проходи. Чаю, да пряников изволь отведать, вареньице домашнее, — а сама уже по лестнице спустилась и Весенью от Анисьи настойчиво оттеснила, да под руку в избу повела.

Вешка на такое бесцеремноство точно рыба на суше ртом захлопала от возмущения.

— А ты домой иди, нечего юродивой за господами таскаться, — еще и на Анисью шикнула эта хозяюшка радушная.

— Ну-ка пусти меня, — вырвала руку свою из цепких пухлых пальцев, — чем это Анисья вам не угодила, зачем ее гоните?

— Так юродивая же, вот к тебе и прицепилась, да ты, госпожа, на нее не смотри, пусть себе идет, — махнула рукой, снова за Вешку взяться намереваясь.

— Вот как значит… — процедила Веша, глядя, как Анисья покорно разворачивается, да прочь ступает. Понятно стало, что в доме старосты той не рады. Догнала немку, снова за руку ту беря.

— Хозяин велел здесь его ждать. Ты рядом со мной держись, никто тебя обидеть не посмеет, — твердо заявила ведунья, не позволив девушке уйти. Та, вся какая-то смиренная, кивнула, — нам обеим ждать велено, — это уже к дому повернулась, — коли Анисью в дом пускать не собираетесь, то и я здесь останусь, — и зыркнула на старостиху. Та-то еще пуще пятнами алыми пошла, вон и по шее уже потянуло руменцем-то.

Да только сквозь зубы радушие все же выдавила:

— Это что же не собираемся? Проходите, — и рукой им на дверь указывает. А в глазах-то так и светится «как вы мне дороги, гостьи дорогие». Да только Весенья гордая лишь когда надобно. Сколько Лесьяра ждать придется — только магику и ведомо. Что ж они, на улице торчать должны?

Можно, конечно, и к Анисье воротиться, да только опасалась Вешка, что как прознают в деревне, кого староста ищет и о чем расспрашивает, может кто нежданный и в ту ветхую избушку наведаться. Нет уж, пусть пока мужчины разберутся, а они на людях посидят. Чай, в доме старосты люду поболе, чем в халупе на отшибе.

Не ошиблась, здесь и служки сновали, и родня старосты в полном составе собралась, да и прочего приближенного люда не мало. Все ждали, когда Хозяин с порчей разберется. Все ж зараза эта простым людям страх внушала. А ну как придется с места срываться и другой дом себе искать, от напасти спасаясь? Кто на лавках сидел, а кто и стоял, переговариваясь, да только как Вешку с Анисьей в дом ввели, все умолкли.