Книга Развод. Месть ректору-дракону, страница 28 – Лиззи Голден

— Ой… Ками, это ты? Чего пугаешь?

— Молчи, — шиплю я, таща ее за собой. Она спотыкается, книги едва не вываливаются у нее из рук. Мне плевать. Вталкиваю ее в ближайшую дамскую уборную — пустую, прохладную, выложенную белым кафелем, и поворачиваюсь к ней.

Она стоит, прижимая книги к груди, как щит. Ее огромные зеленые глаза за стеклами очков округлились от испуга и непонимания.

— Послушай меня, — говорю я, и мой голос звучит резко и жестко, не оставляя места для возражений. — Выброси его из головы. Просто забудь. Слышишь?

— О чем ты?.. — бормочет Энжи, и на ее щеках снова вспыхивает предательский румянец.

— О ректоре! — выпаливаю я, теряя последние крохи терпения. — Думаешь, я ничего не понимаю? К тому же я все видела своими глазами, а ты… ты даже не представляешь, какой он на самом деле.

— Но он… он же… — Она пытается что-то сказать, запинаясь.

— Он — козел, — отрезаю я. — Самовлюбленный, эгоистичный, жестокий козел в дорогом костюме. У него каменное сердце, если оно вообще есть, ― невольно вспоминаю шрам на его груди. ― И он разобьет твое в щепки, даже не заметив. Отряхнется и пойдет дальше, будто ничего не произошло.

Энжи несколько раз моргает, глядя на меня большими круглыми глазами.

— Ты… ты его знала раньше? Но… откуда?..

Этот вопрос заставляет меня на миг замереть. Проклятье. Я сказала слишком много. Но что сделано, то сделано.

— Это неважно, — отрезаю я, отворачиваясь и упираясь ладонями в холодную керамическую раковину. В зеркале вижу свое искаженное яростью лицо и растерянное выражение Энжи, стоящей у стены. — Важно то, что он не стоит ни одной твоей мысли. Ни одного вздоха. Он умеет казаться… благородным. Нежным. Он безумно красив и может свести с ума кого угодно… Но его истинная сущность ― ложь. Гнилая отвратительная ложь. Поверь мне.

Оборачиваюсь и смотрю на нее. Энжи нервно переминается с ноги на ногу, прижимая к себе учебники, как вдруг ее подбородок вздергивается вверх с неожиданным упрямством.

— Нет, — говорит она тихо, но четко, и ее глаза за стеклами очков теряют растерянность, загораясь обидой. — Ты не права. Ты… на самом деле ты ничего о нем не знаешь.

Это так неожиданно услышать от робкой и застенчивой Энжи, что я на миг теряюсь и не знаю, что сказать.

— Я знаю его уже три года, — продолжает та, и ее голос крепнет, хотя пальцы при этом нервно сминают корешок книги. — Он всегда был строгим, но справедливым. Никогда не унижал, не смеялся. Он помогал, когда у меня были проблемы с теорией заклинаний, а потом ― с профессором Рейнардом, который ни в какую не хотел мне ставить зачет... Один раз он даже спас меня от старшекурсников, которые хотели поиздеваться... Он… он замечательный. И я не позволю никому о нем плохо говорить, даже тебе!

Последнюю фразу она выкрикивает почти истерично, и на ее глазах проступают слезы.

Смотрю на нее и не знаю, что сказать. Правду? Ну уж нет. И не потому, что сам Артур приказал мне молчать. Просто… не хочу, чтобы об этом знали. Жалели меня. Всю жизнь была изгоем и вот теперь, когда судьба повернулась ко мне лицом, я могу хотя бы поддерживать с одногруппниками хорошие отношения и не ждать удара в спину. Может для кого-то это обыденность, для меня ― роскошь.

— Ты просто влюбленная дурочка, ― уже беззлобно говорю я, вздыхая. ― Видишь только то, что он хочет показать. Маску.