Книга Развод. Месть ректору-дракону, страница 30 – Лиззи Голден

— Может, у тебя… стресс, — тихо вставляет Сандра, делая неуверенный шаг ко мне. — Поступление, новые условия… Мы все тебя понимаем.

Понимают. Это слово добивает меня. Они не понимают. Они жалеют. Они думают, что у меня поехала крыша.

Ярость вдруг сменяется всепоглощающей пустотой и стыдом. Зачем я это сказала? Зачем выставила напоказ самое больное, зачем рассказала об унизительном прошлом? Чтобы получить в ответ вот эти взгляды? Эти жалостливые неверящие лица?

— Забудьте, — хрипло говорю я, отходя от раковин. — Забудьте, что я что-то говорила. Вы правы. Это… бред.

Иду к двери, не глядя им в глаза. Сандра пытается что-то сказать, протягивает руку, чтобы задержать, но я резко отшатываюсь.

— Нет, не трогай. Оставь меня.

Выхожу в коридор и почти бегу прочь, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к горлу. Я не плачу. Во мне просто все опустошено. Зря. Зря все им рассказала. Я не получила поддержки, не получила понимания. Только сделала себя уязвимой. Показала, где болит, и разочаровала тех, кто с самого начала отнесся ко мне по-человечески.

Если не научусь держать себя в руках и скрывать эту кипящую внутри боль, то рискую оказаться в ситуации куда более сложной. Окруженная не явными врагами, а вполне хорошими людьми, которые просто не будут мне верить. Останусь одна, без единомышленников. И тогда Артур Сильверт может сделать со мной, что пожелает ― все будут верить ему, а не мне.

Что же мне делать, как выбраться из этого замкнутого круга, из которого словно нет выхода?

Кажется, я полностью разрушила что-то хрупкое, что едва начало зарождаться между нами. В нашей комнате теперь царит напряженное молчание. Когда я захожу, разговор — если он был — резко обрывается. Сандра, обычно такая приветливая, избегает моего взгляда, перебирая что-то в своем комоде. Клэрис смотрит на меня поверх книги — холодно, оценивающе, словно я сложное уравнение, в котором ничего не сходится. Им явно не по себе. Они не знают, как со мной быть. Кто я? Безумная? Лгунья? Истеричка?

Или все и сразу?

На самом деле этот негласный бойкот меня почти не задевает. Я провела слишком много лет в приюте, где затишье после скандала было не самым плохим исходов из всех возможных. Где за спиной не шептались, а сразу плевали в лицо или избивали под лестницей. Так что эти натянутые паузы или украдкой брошенные взгляды — детский лепет по сравнению с тем, что я прошла. Пусть думают что хотят. Пусть обсуждают. Мне все равно.

Почти все равно.

Единственное, что по-настоящему гложет, — это Энжи. Она почти не появляется в комнате, а когда появляется, то сразу ныряет под плед и отворачивается к стене, не желая ни с кем говорить. Но я когда я вижу ее в коридоре, у нее постоянно глаза на мокром месте, красные, опухшие. Она носит свои очки, словно щит, чтобы скрыть следы слез, но это плохо помогает.

Глупая наивная девочка. Втюрилась по уши. В ректора. Что ж, ее можно понять. Он и правда невероятно красив — эта драконья стать, эти пронзительные глаза, эта уверенность в каждом движении. Он молод, хоть и старше ее почти в два раза. Для юной романтичной души он — воплощенный идеал из книжки. Рыцарь в сияющих доспехах, только доспехи у него — строгий костюм, а замок — Академия.

Но есть вещи, где не стоит переступать черту. Мечтать об идеале — одно. А вот верить, что этот идеал может ответить тебе взаимностью, строить на этом воздушные замки и плакать из-за того, что говорит с тобой сухо и вежливо — это уже опасно. Опасно для ее же нежного сердца, которое, я уверена, еще ни разу не было разбито.