Книга Детектив на весну, страница 39 – Елена Михалёва, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Яков, помрачневший после замечания о его здоровье, забрался внутрь и закрыл дверцу, а затем стукнул вознице, чтобы тот трогал, и ответил:

— Вряд ли. Я минут пять как вышел. А до того, извините, спал, вас добросовестно дожидаясь. – Он хмыкнул и пригладил кучерявые черные волосы, с которыми с трудом справлялась даже новомодная помада. – За то, что о моем самочувствии печетесь, премного благодарен и тому подобное, но чувствую я себя превосходно.

Экипаж дернулся и покатил по разбитой дороге вдоль длинной больничной ограды, которая плотно заросла диким виноградом. Даже теперь за густой голой порослью веточек было не разобрать, что творится на территории. Летом здесь наверняка так зелено, что лианы укрывают больницу от посторонних глаз плотной зеленой стеной.

Эскис некоторое время наблюдал эту однообразную картину в окно, а когда ограда сменилась облупившимся деревянным забором соседнего заброшенного здания, вновь повернулся к Якову.

— Сомневаюсь. – Алексей Константинович наклонил голову, изучая своего помощника. – Скажем, вы мелкий чиновник, страдающий весенним обострением нервов после проигрыша в карты.

От такой беспардонности Апраксин шумно вдохнул, но в последний момент предпочел приберечь все известные ругательства для более подходящего случая.

— Алексей Константинович, а вам не совестно сейчас так меня оскорблять? – Яков неуютно поерзал. – Сами знаете, я в карты не проигрываю, потому как честно никогда не играю.

Это простодушное откровение бывшего шулера и ловкого афериста вызвало у Эскиса искреннюю улыбку.

— Запоминайте, Яков Петрович, ваши симптомы – это бессонница и повышенная тревожность, – вполголоса продолжал он. – Последнее изобразить вам не составит труда. Первое же – идеальный предлог для ночных бдений и прогулок по коридорам больницы.

Яков, кажется, огорчился окончательно. Он откинулся на спинку сиденья напротив доктора и сердито свел вместе брови.

— Довольно ваших шуток. – Апраксин понизил голос так, чтобы возница не смог услышать его за цокотом копыт и стуком колес по неровной брусчатке. – Я этот взгляд, – он помахал рукой перед лицом доктора, – отлично знаю. Признавайтесь, что замыслили.

Экипаж выехал на более многолюдную и широкую улицу, если такое вообще возможно сказать о том месте, куда завел их случай.

Провинциальный городок в часе езды от Петербурга лениво грелся под апрельским солнцем. Воздух пах мокрым деревом, конским навозом и пряным дымком из печных труб – запах, знакомый каждому горожанину с детства. Вдоль заборов зеленела робкая сочная трава, а навстречу экипажу, позванивая колокольчиком, пронеслась пролетка, забрызгав грязью высокую тумбу с облезлой афишей.

— Мы с вами наслаждаемся романтикой этого уездного города неспроста, Яков Петрович.

— Да-да. – Юноша нетерпеливо отмахнулся. – Ваш однокашник попросил вас срочно приехать для консультации. Я помню. Будто у вас других дел нет.

Последнее Яков проворчал таким тоном, словно это его самого оторвали от чего-то невероятно важного и не терпящего отлагательств.

Но Эскис только головой покачал.

— Юрий Иванович Ломакин на нашем курсе был одним из лучших, подавал большие надежды. Он человек внимательный, талантливый и выдающегося склада ума. Потому и получил должность главного врача в Самаринской больнице еще при жизни прошлого ее хозяина. Так сказать, тот сам выбрал себе преемника.