Книга Кофе, пончики и труп, страница 19 – Тоня Каппес

— Нет. Я думаю, мы подходим друг другу. – Я взяла Пеппера на руки, обняла его и встала. – Пеппер Блум.

— Хорошо. – Луиза засмеялась. – Если вы уверены, мы можем пойти и оформить документы.

— Уверена. – Я прижала Пеппера к себе, и он уткнулся усатой мордочкой мне в шею, слегка щекоча кожу. Мое сердце радостно затрепетало. Впервые с момента открытия «Кофейных шотов» оно вновь запело радостную мелодию.

— Насчет сбора средств… – Луиза начала строить планы относительно нашей идеи. – Я займусь рекламой, а вы будете варить кофе.

Обговорив кое-какие подробности, касающиеся сбора средств, и подписав документы об усобаковлении Пеппера, мы с моим новым другом сели в машину и отправились домой.

— Что я делаю здесь, а не дома с моими воображаемыми женой и ребенком? – рассмеялся Патрик и опустил Пеппера на землю.

Он вытащил перочинный нож, доставшийся ему от деда. Сколько я его знаю, Патрик всегда носил эту штуку с собой.

На самом деле, я думаю, он никогда не выкладывал его из кармана джинсов.

Патрик вынул его и начал счищать грязь с подошв своих ботинок.

— Я видела, как ты уходил с променада с маленьким мальчиком и женщиной. – Не было никакой необходимости скрывать тот факт, что я знала о его жене.

— Рокси… – произнес он одними губами. Казалось, Патрик наслаждается моей реакцией.

Он закрыл перочинный нож и положил его обратно в карман.

— Ты что, следила за мной?

— Нет, – сухо отрезала я. – Вы были перед моим магазином.

— Если ты считаешь, что тебя это касается, то я не женат. Это были моя невестка и племянник. Мы стали очень близки после того, как Тима не стало.

Патрик осекся.

— О господи… – У меня встал ком в горле. – Я слышала о том, что Тим погиб в Ираке. Мне так жаль. Какая же я дура… Просто в последний раз, когда я… – Я замолчала и попыталась проглотить комок в горле.

— Мы виделись в твой последний приезд. Нам было по восемнадцать. Ты говорила с Крисси? – спросил он.

— Нет. В тот год я решила оставить все в прошлом. И Крисси в том числе. – Я уставилась на него, изо всех сил стараясь не вспоминать ту ночь; в конце концов, все долгие годы у меня же это получалось. Мне следовало найти Крисси и узнать, что происходит у нее в жизни. Хотя, должна признаться, я абсолютно, ни капельки, ни граммулечки не расстроилась из-за того, что Патрик не был женат.

— Ты зачем пришел? Поностальгировать о старых добрых временах или над моим разводом посмеяться? Может, чтобы шину на моем велосипеде починить? – Я показала рукой на велосипед. – Или у тебя запасные шины в пикапе лежат?

— Вообще-то да. – Он пожал плечами. Морщинки вокруг глаз, от которых он выглядел таким взрослым, стали глубже, а улыбка – еще шире. – Здесь по-прежнему все предпочитают передвигаться на велосипедах. Фонарик работает?

Еще одно яркое воспоминание о Патрике – его улыбка. Он всегда улыбался.

— Конечно, работает, – рассмеялась я, – в четыре утра на улице ничего не видно. Без фонарика никак.

— В четыре утра? – спросил он изможденным голосом, словно ему самому надо было вставать в такую рань, и провел рукой по волосам.

— Я все равно не сплю. Я пока не смирилась с тем, во что превратилась моя жизнь. – Я не собиралась ничего приукрашивать. Развод был болезненным, независимо от того, на какой позиции по шкале любви находились мы с Кирком. По правде говоря, мы никогда не любили друг друга одновременно: то я остывала к нему, а он гнался за мной, то наоборот. И все же я никогда не думала, что к тридцати годам разведусь.