Книга Кофе, пончики и труп, страница 74 – Тоня Каппес

Я была рада, что Патрик стоял ко мне спиной. На глаза навернулись слезы, и я смахнула их.

— Я жил в городе и пришел к отцу с идеей купить этот дом… – Патрик осекся.

Я не была уверена, но у меня закралось подозрение, что Патрик не хотел поворачиваться ко мне лицом по той же причине, по которой я не хотела, чтобы он поворачивался и видел меня.

Он обновил кухню, заменив старые шкафы из темного дерева на белые, и поменял старые гранитные столешницы на современные бетонные с акцентами из нержавеющей стали. Патрик достал из встроенной настенной кофеварки графин. Я видела такую на выставке новых кухонь, и она мне понравилась.

— Это… – У меня перехватило дыхание, когда я увидела старую жестяную тарелку на стене, куда ее привинтила тетя Макси.

— Да. – Взгляд Патрика стал мягче.

— Я подарила ей это в свое первое лето здесь. – Я подошла и провела рукой по жестяной тарелке. – Кухня Максин. – Я улыбнулась и провела рукой по картине, на которой были запечатлены две белые утки, а затем обвела кончиком пальца имя тети Макси.

— У меня рука не поднялась это убрать. – Патрик подошел и встал у меня за спиной.

Я обернулась. Мы оба смотрели друг на друга, а в глазах у нас стояли слезы. Патрик поставил кружки на стол.

Он заключил меня в объятия, и я прижалась к его груди. Он глубоко вдохнул запах моих волос.

— Я скучал по этому аромату. – Патрик коснулся своими горячими губами моей головы. – Я скучал по этим волосам. Я скучал по тебе.

Он приподнял мой подбородок. Привстав на цыпочки, я прильнула к его бархатисто-теплым губам, и в мою голову хлынули воспоминания о нашей юной, теплой и невинной любви.

Нахалка попыталась привлечь наше внимание, ткнувшись носом между нашими коленями, но Патрик лишь крепче прижал меня к себе и углубил поцелуй.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, он провел рукой по моей щеке и посмотрел мне в глаза.

— Тебе причинили столько боли… – Патрик говорил о моей прежней жизни – до возвращения в Хани-Спрингс. – Я люблю тебя. Я люблю этот дом. Я люблю Максин. Я люблю Нахалку и Пеппера. Последние двенадцать лет в моей жизни не было ничего, кроме работы и попыток забыть тебя. Теперь, когда ты вернулась, я больше не позволю тебе покинуть мое сердце.

По моей щеке скатилась слеза. Он смахнул ее подушечкой большого пальца.

— Я не чувствовал себя таким живым с того дня, когда ты попрощалась со мной. Мое сердце вновь стало целым, и я не смогу жить дальше, если в моей жизни не будет тебя. Как угодно! В любой роли! Лишь бы ты была рядом. – Громкий измученный вздох вырвался из него. Он закрыл глаза и снова притянул меня к себе, обнимая так, будто я в любой момент могла растаять и исчезнуть, словно снег.

Это был единственный раз, когда я не возражала против того, чтобы чашка свежего кофе остыла. Не было такого места в мире, где мне хотелось бы сейчас находиться сильнее, чем в его объятиях, хотя несколькими часами ранее я почти убедила себя, что это он убил Алексис. Но Патрик Кейн не был убийцей.

Для Нахалки «нельзя» оказалось пустым звуком. Она продолжала прыгать вокруг нас.

— В этом доме есть только одна принцесса. – Я улыбнулась Патрику и, отстранившись, наклонилась, чтобы погладить Нахалку. – И это я.

— Ты серьезно? – Патрик снова притянул меня к себе. Он внимательно смотрел в мои глаза, ища ответ.