Книга Драконы средней полосы, страница 103 – Маша Старолесская

Серёжка время от времени пытался выяснить у Кару, что происходит, она отвечала что-то совсем невообразимое, и на этом разговор заканчивался.

Время тянулось неправдоподобно медленно.

Кару уже решила, что Альорд испугался, залил глаза коньяком или чабрецом, и надо как-то уводить из-под удара хотя бы подростка, когда Серёжка, показывая пальцем ей за спину, закричал:

— Охренеть! Охренеть! Это что, дракон? Охренеть! Реально дракон!

* * *

Серёжка продолжал на разные лады повторять: «Охренеть! Просто охренеть!» – наблюдая, как Альорд превращается в человека.

— Это что – Леший? Леший – дракон?

— Дракон, дракон, – закивала Кару. – И я дракон, и вон она, – Кару показала на Гелендваген. – И даже ты.

Врать про ролёвку дальше не было никакого смысла, оставалось только признать факты.

— И я прям сейчас могу превратиться?

— Сейчас – нет. Но лет в восемнадцать, если доживёшь, это можно устроить.

Серёжка снова повторил «охренеть» и рванулся к Альорду, но Кару держала его железной хваткой.

— Не мешай, видишь, они там разговаривают.

Альорд и в самом деле подошёл к машине, дверь открылась, в свете садовых фонариков мелькнули длинные женские ноги. Выходить Ната не стала, видимо, боялась Непроявленных с лопатами.

Кару наблюдала за разговором издалека. Слов слышно не было, да и видела она только спину Альорда, но по его напряжённой позе было понятно, что говорит он не о природе и погоде. Один раз рука его резко дёрнулась – Кару показалось, что он хочет дать пощёчину Нате, – и так же резко опустилась. Альорд развернулся, прервавшись на полуслове, и пошёл к ним с Серёжкой.

— Хоть ты мне объясни, что тут за балаган, – сказал он вместо приветствия.

Кару почувствовала, что во рту у неё пересохло.

— Слышал про наруаниток? – с трудом ворочая языком спросила она.

— Кое-что.

— Ну вот, это они.

— И ты?

— И я. – Кару видела, как на лице Альорда появляется брезгливое выражение, будто ему под нос сунули дохлую жабу.

— И ты… всё это время? Ходила ко мне, разговаривала, советовала, утешала… – он не договорил. Кару хотелось как-то успокоить его, подбодрить, но что она могла сказать? Она сама предложила это место, сама согласилась на план Танори, сама сделала всё, чтобы Альорд прилетел сюда в ночи… Даже если сенет-аннуи сработает, и Альорд переживёт эту ночь, сможет ли что-то исцелить их дружбу?

Она взяла Альорда за руку, холодную и мокрую, как у утопленника, и, путаясь в словах, начала объяснять свой план. По тому, как мрачнел Альорд, и как округлялись глаза Серёжки, она понимала, что, наверно, несёт какую-то несусветную дичь, но остановиться не могла. На просьбе не улетать слишком далеко, чтобы не пришлось искать тело по всем окрестностям, Кару начала то ли всхлипывать, то ли смеяться. Альорд отдёрнул руку, посмотрел на Серёжку, сказал напоследок:

— В какой гадюшник мы с тобой попали! – и решительно направился к крыльцу, где его поджидала Рита. От нетерпения, а может, от холода, она пританцовывала на месте.

Пока Альорд шёл к дому, Ахорет и Гагарет под руки вывели Чёрную. Она еле-еле перебирала ногами и не сопротивлялась, когда её посадили на стол и положили руки на рукояти двух ножей.

— Это Жанна! Это моя сестра! – закричал Серёжка, бросаясь к очерченному светом фонариков кругу.

— А ну стоять! Войдёшь в круг – умрёшь! – ответила Кару и ловко подставила подростку подножку. Он упал на колени, начал подниматься, но Кару уже загородила ему дорогу.