Книга Драконы средней полосы, страница 29 – Маша Старолесская

Раздался настойчивый стук, дверь приоткрылась и в ВИП-зал заглянул официант. На груди его красовался бейджик с именем Ахмет.

* * *

— Он знает? – спросила Кару, когда дверь закрылась.

— Нет, конечно. – Ната положила ногу на ногу и откинулась на спинку стула. – Да и зачем? Лишних колец у нас всё равно больше нет.

— Ты знаешь наше мнение на этот счёт. Они должны узнать. После проверки, естественно.

— Это ваши сектантские дела. Меня они не интересуют, пока не мешают нашей общине жить.

Кару подняла одну бровь:

— Не собираешься же ты…

— Именно! Собираюсь.

Дверь открылась, Ахмет поставил на стол чёрный чугунный чайник и пару крохотных пиал для чая и молча удалился. Кару напоследок окинула его оценивающим взглядом.

— Если бы ты хоть немного интересовалась нашими ничтожными сектантскими делами, моя Госпожа… Впрочем, я уже предлагала тебе однажды прийти к нам в гости. И моё приглашение до сих пор в силе.

— Кару, хватит паясничать! Выражайся яснее.

— Да куда яснее? То, что ты задумала, – страшная глупость. Ты решила скормить Чёрной этого бедолагу вместо Альорда, потому что решила, что иначе Чёрная оторвёт твоему любимому самцу голову.

Ната передёрнула плечами.

— Ты сама только что сказала, что любишь Альорда. Как друга. И теперь так говоришь о нём.

— Одно другому не мешает. Он – мой друг и твой… самец. Но мы отвлеклись.

— Да уж! Уж будь добра, переходи к делу. – Ната яростно сцепила пальцы.

— Как тебе будет угодно, Госпожа, – смиренно склонила голову Кару. – Если бы ты посетила нашу скромную обитель, ты бы знала, что… скажу мягко, принятие жертвы, не доставляет Чёрным никакого удовольствия. Ни одной.

— И почему меня это должно беспокоить?

— Не доставляет потому, что их первые жертвы должны… что-то значить для них. Они должны испытывать к этим… несчастным… даже не симпатию, что-то большее…

— Давай покороче.

— Короче: нельзя скормить Чёрной неизвестного дракона, Проявленного или Непроявленного, не важно. Она должна его знать, любить и ценить. Ну, разве что ты рассчитываешь, что, едва увидев друг друга, Чёрная и этот парень воспылают страстью.

— А если это будет не возлюбленный, а кто-то другой? Брат там, сват, какой-нибудь другой подходящий родственник?

— А вот об этом даже думать не смей.

* * *

Они сошли на станции вместе с толпой дачников, гружёных рассадой и саженцами. Название не говорило Жанне ничего – что-то банальное на ово или ое – и вылетело из головы, едва они спустились с насыпи по трясской железной лестнице. Ногу в чужих кроссовках скрутило и сжало со всех сторон, да ещё, едва Жанна ступила на землю, они забились песком и мелкими камешками.

— Леший, стой! – Она уселась на нижнюю ступеньку лестницы и принялась вытряхивать из обуви всё лишнее.

Леший достал из куртки пачку сигарет, прикурил, затянулся.

— Вот никогда не понимала людей, которые, стоит им только на минутку выбраться на природу, сразу кидаются курить! А воздухом свежим подышать? – Жанна яростно постучала кроссовками друг о друга.

— Пожалуйста, не начинай! Хуже Наты, – ответил Леший, но сигарету о перила затушил.

— Прости, прости, – Жанна стряхнула песок с носка и принялась обуваться. – А нам далеко идти?

— Сейчас через посёлок, потом по лесу срежем путь, потом через колхозное поле… Километра три-четыре, наверно.