Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 18 – Маша Старолесская

На сцене показался Дан и его группа — низенький ударник, гитарист — глазастый парнишка, похожий на совёнка, нордического вида басист, пухлая скрипачка в чёрном корсете и долговязый флейтист. Опять началась настройка, и опять старая аппаратура фонила, трещала, скрипела и ухала, как пьяный леший, пока скрипачка не сбегала за стаканом воды, не пошептала в него и не поставила на колонку.

Ри не стесняясь разглядывала Дана. Сегодня он выглядел бодрее, чем когда заговаривал туман у дома Васильчиковых. Не красавец, старше, чем показалось в их первую встречу, он двигался по сцене легко и свободно, перешучивался со своими ребятами и очень обаятельно улыбался. Ри даже подумала, не последовать ли совету Ички…

Заиграла скрипка — грустно и как будто немного нервно, Дан что-то говорил в микрофон собравшейся у сцены толпе. Ри не прислушивалась к его словам. Всё равно это было что-то для своих, в число которых она не входила.

— … «Речной вокзал». Погнали! — Дан поднял руку с микрофоном и резко опустил. Народ у сцены одобрительно загудел.

К скрипке добавились бодрые ударные и гитары, и мелодия понеслась над танцполом.

В первый миг Ри думала, что её собьёт волной энергии, исходящей от музыкантов. Ей казалось, что от каждого инструменты тянутся к танцующим то ли лучи, то ли сияющие ленты. Зелёная — от скрипачки, алая — от басиста, светло-лиловая — от флейтиста. Удары по барабанам расходились вокруг чёрными кругами. В центре всего этого стоял Дан в ореоле белого сияния, и каждое слово песни превращалось в россыпь ярких искр.

Народ вокруг неистовствовал. Парни и девчонки прыгали, толкались и неслись в хороводе так, будто совсем недавно их не заставляли танцевать до упаду ребята в красно-зелёных килтах.

Ри стояла у стены, из последних сил пытаясь удержаться на месте. Пёстрый кардиган, связанный Нюсик, немного облегчал задачу и отводил излишки музыкальной магии. Ри в очередной раз мысленно поблагодарила подругу за давнишний подарок.

Первая песня закончилась, яркий свет померк, но не погас совсем. Дан, вытирая со лба пот, объявил следующую песню. Названия Ри не запомнила, только поняла, что будет что-то про любовь и память.

Над танцполом поплыло лиловое сияние флейты, нежной и мягкое, и люди, которые только что бесновались и подпрыгивали, теперь обнимались и стояли, покачиваясь из стороны в сторону. Постепенно к флейте добавился золотой отсвет гитары, красные сполохи баса и лёгкая рябь ударных. Цвета смешивались, но не забивали друг друга, как не заглушали друг друга инструменты.

Ри не могла отвести глаз от Дана. Теперь он выглядел отрешённым и немного печальным, и белое сияние вокруг него тихо пульсировало в такт мелодии. Он пел, и Ри боялась дышать, боялась моргать, чтобы не разрушить это хрупкое состояние души.

— Хорош, стервец! Как играет, как играет! — произнёс у неё над ухом хриплый мужской голос.

Ри дёрнулась, обернулась. Крепкий парень с брюшком и отросшей щетиной держал в охапке девицу в чёрном корсете и громко делился с ней впечатлениями от концерта.

* * *

Дана и его группу сменили на сцене какие-то панки, и Ри начала быстро продвигаться к выходу, пока её опять не накрыла с головой музыкальная магия. Пару раз её толкнули, один раз чуть не сшиб с ног парнишка в толстовке с черепом. Кардиган опять сработал, и Ри пришлось извиняться и приводить в чувства незадачливого прыгуна.