Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 42 – Маша Старолесская

— Здесь рядом был музыкальный, я часто сюда ходил. А знаешь, что самое обидное? Даже если мы справимся с туманом, где надо — разгоним, где надо, возьмём под контроль, старое уже не вернётся. Не будет ни тех сластей, ни тех дисков с кассетами.

— Будет что-нибудь другое. Мир по ту сторону не стоит на месте… Может, что хорошее доберётся и до нас. И даже будет работать без колдовства и такой-то матери.

Они свернули на набережную и шли под липами вдоль чёрной кованой решётки, местами крепкой, местами обвалившейся, местами сданной в чермет. Над рекой в первый рассветный час поднимался лёгкий, совсем не страшный туман.

— А ты бы хотел, чтобы всё было как раньше? — спросила Ри, обходя выбоину в асфальте.

— Ну, ты уж не записывай меня в старики, которые вздыхают о прошлом, потому что в прошлом у них хрен стоял. Просто было в этом что-то такое тёплое, ламповое, чего теперь не будет, и этого жаль. А хрен у меня и сейчас огого. Захочешь, сама убедишься.

— А и захочу, — ответила Ри без тени смущения. — Но не сегодня, — и, пока Дан не успел опомниться, впилась ему в губы.

— А вдруг я не доживу до завтра?

— Придётся постараться.

* * *

Они так долго целовались в арке её дома, что Ри начала думать, не взять ли свои слова назад и не предаться ли страсти немедленно. Подкашивались ноги, приятно кружилась голова — то ли от не слишком умелых, но нежных прикосновений Дана, то ли от того, что последний любовник, заходивший пару раз в месяц на чашечку секса, уехал из города полгода назад. Все звуки мира исчезли для них, и Ри не сразу поняла, что уже несколько минут её зовут по имени. Она нехотя прервалась и повернулась, готовая послать куда подальше утреннего кайфолома.

На ступенях подъезда стоял, держа в руках сигарету, её сосед по квартире.

— Ты извини, что отрываю, — проговорил он смущённо, и вдруг уставился на Дана. — Вы же из «Далёкой радуги», да? Тот самый Дан?

— Ну я.

— А можно у вас автограф попросить?

Буквально секунду на лице Дана было написано, что единственный автограф, который он может оставить — фонарь под глазом, но потом он улыбнулся своей фирменной улыбкой и ответил:

— Да запросто.

Сосед застыл в нерешительности. Ни бумаги, ни ручки при нём не было, он не знал, что делать — бежать в комнату или остаться здесь и продолжить разговор. Наблюдать за его метаниями Ри быстро наскучило, и она спросила:

— Чего ты мне сказать-то хотел?

— Так это… — Сосед собрался с мыслями и наконец прикурил сигарету. — Нас сегодня ограбить пытались. Вломились посреди ночи, замок в общей двери раскурочили. Пытались к тебе пробиться. Ну, тут я на шум вышел, всех разогнал.

— Много их было? Ты успел их разглядеть? — спросил Дан.

— Двое. Одеты как стервятники, все в чёрном и в масках. Но явно не из этих. Вели себя больно деликатно и убежали быстро, считай, без драки.

— А я смотрю, ты у нас ещё и провидец, — сказала Ри, немного отойдя после первого шока.

— Это не предвидение, это ж опыт, — мрачно ответил Дан.

* * *

Ри первым делом кинулась к столу выяснять, на месте ли сборник Гумилёва. Уходя, она сунула его в коробку с инструментами и для верности прикрыла платком. Дан предлагал спрятать книгу получше, но Ри заявила, что тогда они больше никогда её не увидят. Гумилёв был на месте.

Дан обошёл все углы, начиная от двери, и проверил свои чары. У окна он удивлённо присвистнул и подозвал Ри.