Книга Найденные судьбы, страница 37 – Елена Зауэр

— И вы туда же, — обиделась молодка, — мне уже свекровь с мужем всю плешь этой едой проели. А я, может быть, и сейчас беременеть не планировала! Я моделью стать хотела. Свои фотки в модные журналы отправила, мне и пробы предложили. Я мужа уговорила в Москву переехать. А теперь все мечты коту по хвост.

Из её речи я поняла только одно, что в её жизни что-то пошло не так, как хотелось. Нужно будет не забыть, спросить у девчонок значение слов "модель", "фотки" и "журнал".

Молодка тем временем тяжело вздохнула, глаза её наполнились слезами и продолжила свой рассказ:

— Дни перепутала, и вот, — она показала на свой живот, — у меня перед этим сбой был, вот и обсчиталась, а потом уже поздно боло что-то делать.

— Так предохраняться надо было, пить противозачаточные, — подала голос одна из девочек, чьего имени я не запомнила.

— Ты что! От них же толстеют! — возмутилась та, что ничего не ест.

— Зато и не беременеют! — в один голос ответили Демьянова и Мила.

Тут дверь открылась и в палату вплыла тётя Катя с какими-то рогатинами на колесиках.

— Ну, что девчонки, отобедали и по койкам! Давайте, давайте, сейчас системки быстро прокапаем да подремлите. Сон для вас сейчас ой как полезен! Потом-то не известно ещё, дадут ли детки спать!

— От этих систем уже руки болят, — капризно протянула наша «модель», — и вокруг катетера* синяк некрасивый.

— Да, с твоими венами, хорошо хоть вообще флексу* поставить удалось, — ответила ей тётя Катя, — а то не знаю, как бы тебя лечили. Наверное, подключичку** ставить пришлось бы.

— Может таблетки какие можно попить вместо этих систем? — спросила молодка. — Неужели ничего другого не придумали? Может, есть какие-нибудь таблетки?

— Может, и есть, только тебе доктор системы прописал, — проговорила тетя Катя, — поэтому давай ложись, не задерживай народ.

Молодка легла, а я стала следить за действиями тёти Кати. Вот она подкатила одну рогатину, устойчиво поставила. На рогатине висели стеклянные пузырьки с какой-то жидкостью, от одного из тянулась прозрачная трубочка. Подружка моей мамаши прицепила её к штуке, торчащей из тощей руки молодки. Эти действия она повторила ещё два раза, и рогатины закончились.

— Сейчас вернусь, — проговорила тётя Катя, — не скучайте тут без меня.

И вышла за дверь, чтобы вернуться с новыми рогатинами для оставшихся. Ко мне она подошла к последней.

— Ну, что, Мариночка, давай флекса ставить? — проговорила она, внимательно глядя мне в глаза.

Я решила взгляд не отводить, смело посмотрела её в лицо и ответила, протягивая руку:

— Давайте, Екатерина Дмитриевна!

Тётя Катя выдохнула с облегчением и занялась своим делом. Видимо, она всё ждала от меня подвоха. Думала, что опять истерику устрою. Но в мои планы на будущее дурдом не входил, пусть даже там тоже были и горячая еда, и бесплатная еда, и туалет с удобным унитазом.

Нет, я решила научиться жить в этом мире. Тем более, что у меня теперь был ребенок, о нем нужно заботится, дать ему пищу и кров, и всё-то, что имеют дети в этом мире.

Поэтому я лежала тихо, следила за тем, как капает жидкость в маленькой прозрачной штучке и слушала рассказ Дементьевой про детские сады, школы и университеты. Вот у них дети балованными растут! Ни к какой работе их не привлекают. Только играй себе да учись. До осьмнадцати годков портки на учёбах просиживают, всяких знаний набираются, а потом ещё в институтах пять — шесть годков работать учатся. И только потом идут трудиться. А я уже с трёх годков гусей пасла дома да двор мела, а потом и по хозяйству, и в огороде, и за животными ходила. Где справедливость? Размышляя о тяготах нашей жизни я сама не заметила, как заснула, и приснилась мне Марина.