Книга Найденные судьбы, страница 82 – Елена Зауэр

— Хорошо, — вдруг согласился князь.

— Я против, достопочтенный Иван Васильевич, — раздался голос из толпы дворян, к князю подошёл мерзкий Костик и громко проговорил, — я против, чтобы девку безнаказанной оставить.

— То есть, мой дорогой друг, ссылку в Сибирь ты не считаешь достаточным наказанием для своей обидчицы? — удивлённо спросил Иван Васильевич.

— Да, Ваша светлость, не считаю! Преступница должна понести наказание, соответствующее её проступку!

— Ну, что же, учитывая пожелание обиженного, и тот факт, что наказываемая девица из свободных и худосочного сложения, и иные известные нам обстоятельства дела, — тут князь грозно так на мой взгляд, посмотрел на графа, — так вот, учитывая все это, мы присуждаем оной девице пять плетей, а жениху её, кузнецу Ермолаю — пятнадцать плетей. Надеюсь, вы удовлетворены, дражайший граф.

— Вполне, — кивнул мерзкий Костик.

Но тут Ермолай снова подал голос.

— Дозволь, Иван Васильевич, до казни обвенчаться нам с моей суженой, чтобы наказание принять уже будучи супругами, — крикнул он.

А вот этого его хода я сейчас не поняла. Зачем нам жениться прямо сейчас? Что, так прям невтерпёж меня своей собственностью сделать. Или на этот счёт для осуждённых тоже свои особенности имеются? Мы ведь и в ссылке обвенчаться могли, или не могли? Или мужиков и девок в разные места ссылают, а семейные вместе едут. Сибирь для меня была так далеко, что я даже пока думать об этом не могла. И представления не имела, что меня там ждёт. А вот Ермолай, судя по его виду, похоже что-то знал, и именно поэтому настаивал на венчании. Да, неспроста он это затеял, не спроста.

— Не вижу к этому никаких препятствий, — ответил князь и обратился к стоящему там же в толпе дворян священнику. — Батюшка, не откажите православным в их последней просьбе перед казнью.

Он так пафосно это произнёс, что мне стало ещё страшнее, чем было.

— Конечно, мой друг, конечно, — проговорил священник и спустился к нам.

Сам обряд я помню плохо.

Мы были всё также привязаны к столбам, и у меня сильно затекли руки. Поэтому, когда, наконец, раздался вопрос: «Ты берёшь этого мужчину в мужья?..», я не сразу поняла, что ко мне обращаются.

— Да, Маряна, скажи да, — прошептал мне кузнец.

И я послушно ответила:

— Да.

— Объявляю вас мужем и женой, — проговорил священник и перекрестил нас.

А потом мою спину пронзила резкая боль, и я потеряла сознание.

— Давайте, пойдём быстрее, — попросила я своих спутников. — Я не хочу брать с собой эту женщину.

— Ну, вообще-то, это твоя мать! — проговорила тётя Катя. — Какая бы она не была, она родила тебя, вырастила, и по-своему она тебя любит.

— А я люблю своего сына. И он сейчас требует еду, — ответила я под громкое кряхтение Данечки. Сынуля будто понял, что уже скоро его покормят, и выключил свою сирену. Сейчас он лишь настойчиво кряхтел, будто хотел сказать: помни обо мне, заорать могу в любую минуту, и водил губёшками по сторонам.

— Нам всё равно некуда будет её посадить, — сказала Ольга. — С вами на заднем сидении она не поместится.

— Я могу не поехать, — грустным голосом предложила тётя Катя, видно было, что она хотела остаться с нами.

— Нет, тёть Кать, — проговорила я, — ты не можешь бросить меня в такой день. Я не согласна менять тебя на неё.