Книга Самая ценная особь, страница 20 – Саша Май

За собой мы оставляем лишь трупы. Никакой жалости. Никакого сострадания. Пираты и работорговцы — отбросы, даже если они земляне — по сути, почти вымершая раса.

Когда мы добираемся до рубки, мой разум уже перегружен, но я держусь. Внутри несколько пилотов и офицеров, их ментальные барьеры слабые. Я провожу по их сознанию лёгкой волной и один за другим они валятся на пол.

— Тарвис, ты за пульт, — приказываю.

Он садится в кресло пилота, сосредоточенно вводя команды.

— Байрон, добей раненых, — велю бойцу. — Затем посади сюда Кольта, чтобы провел диагностику систем.

Оставляю ребят на мостике, а сам направляюсь к капитанской каюте. Здесь всё и решится. Судя по мозговой активности, Эйя тут. Я чувствую её.

Дверь тяжёлая, укреплённая. За ней ощущается сильное присутствие Сантаны. Он уже догадался, что я иду, и готовится. Я закрываю глаза на мгновение, собирая силы. Захват корабля подысчерпал мои резервы, и мне уже не удастся по щелчку пальцев победить этого упыря.

Когда дверь медленно открывается, я вижу его. Он стоит напротив, улыбаясь. За ним — клетка с Эйей. Её успели переодеть в какую-то спецовку, выдали ботинки. Бедняжка. Бледная как полотно, губы дрожат. Что же он с тобой сделал? Что бы ни сделал, сейчас он заплатит!

Сантана облокачивается на клетку с Эйей. Его улыбка — ухмылка шакала, который знает, что жертва у него в руках. Он лениво манит меня пальцами, будто нарочно дразнит.

— Ну что, командор? — голос его звучит слишком спокойно. — Будешь драться? Или все-таки сразу начнешь умолять о пощаде?

Я делаю шаг вперёд, не отводя взгляда.

— Сантана, ты понятия не имеешь, — рычу сквозь зубы, — с кем связался.

Его брови взлетают, но за показной уверенностью я вижу напряжение. Он знает, что я опасен, но не знает, насколько. Я сосредотачиваюсь, направляя ментальную энергию на его сознание, стараясь подавить волю.

И вдруг ощущаю острый болезненный удар в висок, словно наткнулся на невидимую стену. Сантана экранирует разум. Неужели земляне тоже научились блокировать нашу ментальную энергию?

— Думаешь, я позволю какому-то ксорианскому сенсу залезть мне в голову? — ухмыляется он, делая шаг навстречу. — Ты ошибся, мудила. Заточка против ваших миротворцев играет на ура! Здесь побеждают только мышцы.

Он выхватывает нож бросается вперёд. Замахивается, метя мне в шею, но я успеваю отбить его атаку. Нож мелькает у моего лица, и я на инстинктах отшатываюсь, чтобы избежать удара. Сантана быстрый, слишком быстрый для землянина. Скорее всего гибрид, а значит, и защита от нашей ментальной энергии может быть не натренированной, а врожденной. С каждым движением он прижимает меня всё ближе к стене.

Эйя с ужасом смотрит из-за прутьев, до белых костяшек стискивая решётку. Я краем глаза замечаю, как она открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо слов я слышу только грохот нашего столкновения.

Сантана все-таки умудряется меня зацепить. Режет торс по касательной в районе ребер, горячая кровь пропитывает одежду. Боль сдавливает грудь, но я не отступаю. Бью Сантану локтем в бок, сбиваю ему дыхание, но он восстанавливается быстрее, чем я ожидал, и вновь бросается на меня.

Гаж ухмыляется, делая новый выпад ножом, но я перехватываю его руку и выкручиваю в запястье. Он вскрикивает от боли, и это даёт мне секунду передышки. Нож наконец-то с лязгом падает на пол.