Книга Боги пустынь и южных морей, страница 107 – Эрли Моури

Из команды «Фении» к Горуму решили присоединиться лишь двое, а из заключенных шестеро. Остальных вполне устраивала возможность просто остаться живыми и на свободе, хотя судно было значительно повреждено, а главное, осталось без Галхудин – он заменял умершего от укуса змеи шкипера, но его убили несколько минут назад. Теперь и вовсе багалу было некому вести, корме нескольких матросов ничего не смыслящих в навигации и безопасных путях подхода к скалистым берегам Хорувиза. Но это их выбор, тех, чья душа не принимала служение пиратам.

— А идем-ка на «Дарлон», – сказал Корманду, беря Эрису за руку. Там был неплохой кузнец, он снимет с нас эти скверные штуки, – пират потряс цепью. И помыться бы не мешало. И пожрать. Будет славный вечер и приятная ночь. Да, моя девочка?

— Да, мальчик, – Эриса повернулась к пиратскому кораблю, со скрипом потиравшемуся о борт «Фении», которая была значительно меньше и ниже. – Послушай, капитан: ты сказал Горуму, что я дважды спасла тебе жизнь. Напомни, когда?

— В первый день плаванья, когда меня чуть не забили в нашей маленькой потасовке, – ярсомец остановился, поглядывая на возвышавшийся над ними борт когга. – И до этого, в тюрьме, когда ты поила меня элем и оказалась так добра, что подрочила мне. Ведь в самом деле я чуть не лопнул от желания тебя натянуть.

Хорувиз остался слева по борту. Этот остров с оловянными шахтами, небольшим поселением на берегу и довольно мощной крепостью стал самым западным оплотом Аютана. Дальше куда хватало глаз простилались воды моря Туети – оно было намного больше Аютанского. Иногда море Туети назвали Жемчужным: здесь, на мелководье вокруг небольших островов и протяженных архипелагов добывали крупный жемчуг редких оттенков. Розовый и голубой особо ценился в Арленсии, Стейнланде и в Аютане. Жемчужный промысел принадлежал островитянам-ярсоми или наурийцам. Последние все больше осваивали морские колонии на островах и рисковали уплывать в Океан. А ведь столетие назад наурийцы считались исключительно сухопутным народом. Аютанцы в эти воды заходили редко – их здесь не жаловали. Их чаще всего терзали пираты, которые курсировали между Курбу и Альнеру. Поэтому аютанские торговые корабли, как правило, ограничивались перевалочным портом Ранхум, который стоял севернее Хорувиза. А если рисковали плавать на Курбу, то только с опытными воинами-наемниками на борту.

Как раз в Курбу и держал курс «Дарлон», чьи паруса полнил свежий ветер мягко опустившейся ночи. Легкая волна ласкала крутой борт когга, чудесные россыпи звезд сверкали над мачтами, верхушки которых черными иглами, кололи небеса. Желтый лик Мельды явился на западе над горизонтом. На палубе горели огни, и кок с помощником на двух больших жаровнях румянил бараньи колбаски, от которых плыли дразнящие ароматы. На двух длинных столах, которых подняли с трюма и установили под гротом, лежали горячие лепешки, фрукты, стоял бочонок вина, множество бутылок эля и брума. Красотка Мики играла на флейте, развлекая подвыпившую команду, а ее подруга Баши, раздевалась для наурийского танца, предвкушая скорую ласку мужских рук.

Пополнение команды корабля – это всегда хорошо. Тем более сегодня к Горуму присоединились люди непростые. Ведь простых людей редко отправляют на гиблые рудники Хорувиза. Вот, к примеру Злой Дрен – у него жуткие шрамы по щеке, когда-то он был на славном счету в банде Хореза Михрая, теперь рад служить капитану Горуму. Ну а то, что еще на «Фении» он повздорил с капитаном Корманду – эту неприятность уже смыла чашка ядреного брума. Веселье на «Дарлоне» набирало пьяную силу, и все знали, какой расчудесной будет эта ночь, раз капитан когга не поскупился выставить столько выпивки.