Книга Право Хищника, страница 3 – Лина Миллер

Она выбежала на холодный ночной воздух, жадно хватая ртом морозную свежесть. Сердце колотилось где-то в горле. Она бежала не к своей съемной комнатушке — там он найдет её за минуту. Она бежала в лес. Туда, где можно спрятаться, затаиться, стать тенью.

Она бежала так быстро, как только могли нести её человеческие ноги, не чувствуя холода, не слыша ничего, кроме звона в ушах.

Она бежала, пока за спиной не раздался тяжелый, мощный топот. И низкий, полный боли и ярости, волчий вой, разорвавший тишину ночи.

Он шел по следу. И на этот раз он не остановится.

Лес встретил ее холодом и тишиной.

Дара бежала, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, холодный воздух обжигал легкие. Она не чувствовала ничего, кроме первобытного ужаса и этого проклятого жара под кожей, который разгорался все сильнее с каждым метром, отделявшим ее от бара.

Он идет.

Она слышала это не ушами. Каким-то древним, спящим до сегодняшней ночи чувством она ощущала его движение сквозь лес. Тяжелый, мощный бег огромного зверя. Ее зверя. Ее истинного.

— Нет, нет, нет, — шептала она, спотыкаясь о корягу и чудом удерживая равновесие.

Двадцать три года она пряталась. Двадцать три года она душила в себе волчицу, убеждая всех — и себя в первую очередь, — что она просто человечка, случайно застрявшая на территории кланов. Она научилась не нюхать, не слышать лишнего, не реагировать на луну. Она вытравила из себя зверя почти до конца.

Почти.

Сзади раздался треск. Совсем близко.

Дара вскрикнула и, подчиняясь инстинкту, метнулась в сторону, за огромный валун, поросший мхом. Она зажала рот рукой, пытаясь унять рваное дыхание. Сердце билось где-то в горле, глухими ударами отдавая в висках.

Тишина.

Лес замер. Даже ветер, кажется, перестал трепать верхушки сосен. Дара затаила дыхание, вжимаясь спиной в холодный камень.

Может, пронесло? Может, он потерял след?

— Выходи.

Голос раздался так близко, что Дара подпрыгнула. Он стоял в трех метрах от нее. Огромный, черный силуэт на фоне посеребренного луной леса. Алекс не был в волчьей ипостаси. Он стоял на двух ногах, тяжело дыша после погони, и смотрел прямо на валун, за которым она пряталась. Видел сквозь камень. Чуял сквозь страх.

— Я знаю, что ты там. Я чувствую каждый удар твоего сердца, Дара.

Она вздрогнула от того, как он произнес ее имя. Собственнически. Жадно.

— Уходи, — выдавила она, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Ты ошибаешься. Я не твоя...

Он рассмеялся. Коротко, зло, без тени веселья.

— Не моя? — Он сделал шаг, и хруст ветки под его ногой показался ей выстрелом. — Скажи это еще раз. Посмотри мне в глаза и скажи, что не чувствуешь ничего.

Дара зажмурилась. Она чувствовала. Боги, как же она чувствовала. Этот жар, это притяжение, эту дикую, животную тягу подойти, прижаться, вдохнуть его запах полной грудью.

— Я человек, — прошептала она в последней отчаянной попытке.

— Врешь.

Она услышала его шаги. Медленные, тяжелые. Он обходил валун.

— Твой запах... — его голос сел, стал хриплым, почти больным. — Я искал тебя двадцать лет. Двадцать лет я чувствовал пустоту там, где должно быть что-то важное. А сегодня захожу в этот вонючий бар и понимаю: вот она. Здесь. Пряталась все это время.

Дара открыла глаза.

Он стоял напротив. Луна освещала его лицо, и она впервые увидела его по-настоящему. Резкие черты, тяжелая челюсть, темные брови вразлет. И глаза. В них больше не было льда. Там полыхало пламя. Голодное, дикое, первобытное.