Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 74 – Марика Полански

Ну зато новые связи, договоры и, главное, репутация порядочного драконьего Дома, с которым можно иметь дела. Чувство вины кольнуло сердце острой иглой. Впрочем, я тоже ничем не лучше. Если бы не настояла на своём, если бы отказалась исполнять желание, то Лили была бы счастлива, а моё зеркало — целым. От злости я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Миледи? — тихо позвала Минди, зайдя в гостиную. ЯВ пухлых руках горничная несла охапку цветов в обёрточной бумаге. — Вы… вы в порядке? Вы так побледнели… — Я в порядке, — механически ответила я, хотя это была наглая ложь. Я была совсем не в порядке. Единственное, что утешало меня, — я нашла, где опростоволосилась со своей магией. Но этого было мало! Чертовски мало, чтобы решить проблему потрескавшегося зеркала. — Скажи господину Гретисону, — помолчав, произнесла я севшим голосом, — чтобы он сообщил всем, что на сегодня отменяются все посетители. Мне нужно время, чтобы решить одну ма-а-аленькую, но очень серьёзную проблему. — Этот гном принёс плохие новости, да, миледи? — Минди поставила цветы в вазу и повернулась ко мне. — Так и знала, что этого проходимца ничего хорошего не жди. Надо было гнать его поганой метлой из дома, едва он показался на пороге, а не чай с пирогами ему подавать. Я с силой потёрла лицо ладонью. — Скорее наоборот. Вилли Гром предупредил об опасности, в которую я вляпалась, сама того не ведая. — Это как-то связано с лордом ван Дортом? Я удивлённо воззрилась на горничную. Почти год я ничего не слышала ни об отце, ни о мачехе. Ровно с тех пор, как в наш маленький, уютный дом пришёл их адвокат Кроули и принёс официальный отказ отца от меня. — А эти здесь при чём? — настороженно поинтересовалась я, заломив левую бровь. — Ну так мальчишка-почтовой принёс сегодня письмо от милорда ван Дорта. Пока вы говорили с этим мелким проходимцем. — Хлопнув себя по лбу, Минди торопливо подошла к столу и принялась шелестеть бумагами. — Я его положила… Куда же я его положила?.. А вот! Нашла! Она вытащила из-под стопки договоров чуть примятый конверт и подошла ко мне. — Вот! Я обречённо посмотрела на горничную, молча забрала конверт и сломала печать. «Дорогая Эвелин! Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. Пишу тебе по весьма деликатному вопросу, который, уверена, ты поймёшь и, надеюсь, окажешь нам посильную помощь. Дела твоего отца, лорда Винсента ван Дорта, в последнее время идут не слишком хорошо. Несколько неудачных инвестиций, падение цен на товары и непредвиденные расходы привели к тому, что наше финансовое положение оказалось весьма шатким. Разумеется, мы надеемся, что это вре́менные трудности, и всё вскоре наладится. Но до тех пор нам требуется некоторая поддержка. Я слышала, что ты открыла салон магических услуг в Миствэйле и дела твои идут весьма успешно. Говорят, посетители валом валят, а твоё имя у всех на устах. В свете этого я осмеливаюсь попросить тебя оказать нам финансовую помощь. Не столь значительную, разумеется — мы не просим невозможного. Но достаточную, чтобы пережить трудные времена. Уверена, ты понимаешь, что семья — это святое. И несмотря на все разногласия, которые могли быть между нами в прошлом, мы остаёмся родными людьми.

А родные должны помогать друг другу в беде. С надеждой на твоё понимание и великодушие,Клотильда ван Дорт».   Я пару раз перечитала письмо, а потом швырнула его на столик поверх газеты. Уши резанул собственный истерический смех, переходящий в хрип. — Нет, ты представляешь, Минди! — Я хохотала так, что рёбра заболели, а на глазах проступили слёзы. — Эта лахудра Клотильда решила напомнить мне, что семья — это святое. А родные должны помогать друг другу. Взволнованная горничная заметалась по гостиной, словно её стеганули вожжой по спине. Плеснув в стакан воды, она набрала полный рот и что есть силы плюнула в меня, как из распылителя. Я посмотрела на неё ошалевшими глазами, но смеяться перестала. — Спасибо, — негромко сказала я, стирая ладонью остатки воды с лица. — Но я сегодня уже умывалась. — Простите, миледи. — Минди растерянно сунула стакан мне в руки и затеребила несчастный передник. — Но я испугалась, как бы у вас не случился приступ. Надо было сжечь письмо сразу, как его принёс мальчишка. — Дай-ка мне чернильницу, бумагу и перо. И конверт. Над ответом долго думать не пришлось. Слова сами собой выплеснулись на бумагу: «Недорогая и неуважаемая леди Клотильда. К счастью, вы ошиблись адресатом, поскольку моя мать, Айрэн Миррен, уже больше двадцати лет как покоится с миром на местном кладбище. Других родственников у меня нет. А потому я не обязана и уж тем более не горю желанием помогать совершенно чужим мне людям. Эвелин Миррен. P.S. Каждый пожинает плоды своих решений. И прошу вас более не волновать меня по пустякам». Написав адрес ван Дортов на конверте, я скомкала письмо Клотильды и швырнула его в камин. Бумага вспыхнула ярким пламенем, а потом превратилась в чёрный пепел. — Будь добра, — обратилась к Минди, — отнеси это письмо Карлу. Пусть он его отправит ван Дортам. — А что они хотели, миледи? — Денег, разумеется. И, похоже, их положение настолько бедственное, что сама Клотильда решила вспомнить о святости родственных отношений. Минди ахнула, прикрыв рот ладонью. — Они серьёзно? — Вполне. Трогательно, не правда ли? Впрочем, я не уверена, что они прислушаются к голосу разума. Скорее всего, будут ещё письма. Кстати, предупреди Гретисона и Ферса, чтобы не пропускали их, если вдруг наглость возьмёт верх над рассудком. Покачав головой, горничная сощурилась. Губы дрогнули, будто она собиралась возразить, но вместо этого вдруг сказала: — Сурово, но справедливо. Им следовало подумать, прежде чем оставлять вас без гроша в кармане, без имени и без будущего. Незачем быть вежливой с теми, кто отказался от вас. — Вот и я так думаю. Я осталась одна, глядя на полыхающие поленья в камине. Семья. Очередная ирония судьбы. Когда им было выгодно, они от меня избавились. А теперь, когда им нужны деньги, вспомнили о «родственных узах». Внутри не было ни злости, ни обиды. Только холодное и отсутствие сомнения в собственном решении. Пусть тонут в своих долгах. Пусть продают поместье, драгоценности, что угодно. Мне было всё равно. Они для меня больше не существуют. Как и я для них не существовала, когда ван Дорт прислал ко мне Кроули. Справедливость, как говорится, восторжествовала. Меня же куда больше волновало, как исправить ситуацию с Лили.