Книга На два импульса, страница 67 – Амалия Мо

Ни разу за всё это время Калеб не открылся мне полностью. Даже когда мы сблизились… даже когда я приняла то, что мне хорошо с ним.

Мне намеренно врали. Донорство не ярлык, а союз. Получается, что я могла отказаться от этого… Мне твердили про божественную связь, про избранность самими богами, но все изначально знали, чего я лишусь, предпочитая молчать и ждать, когда я окончательно растворюсь.

Воздух с трудом наполнил лёгкие. Дышать оказалось больно, но не так больно, как сдерживать хлынувшую разом правду.

Он же с самого начала говорил: ему нужна моя кровь, чтобы жить. Всё было честно… вроде бы. Но я сама захотела верить, что это что-то большее. Что за этим стоит что-то настоящее.

«Ты – мой донор. Ты полностью принадлежишь мне…»

Помнится, именно так он как-то сказал.

Принадлежу…

Схватив сумку, я бросилась в уборную, достала шприц и глубоко вогнала иглу в бедро. Удивительно, но злость помогла приглушить невыносимую боль. Потому что реальность оказалась куда больнее.

Мне требовалось немного времени, чтобы выдохнуть. Просто сделать паузу. Не принимать решений под давлением, не слушать его голос, не чувствовать его запах, потому что всё это, как наркотик, притупляло здравый смысл.

Я ждала честности. Хоть крупицу. Хотела верить, что за его действиями стоит не только необходимость, но и чувства. Что я – не просто средство. Не источник. Не удобная, послушная донация.

Но всё, что я увидела на этих страницах, доказало обратное.

Как бы он ни касался меня, как бы ни смотрел, в его мире я осталась той, которая лишь служит источником питания. Той, чью волю можно мягко обогнуть. Той, кто сама отдалась, поверив…

Как оказалось, Берроуз не уехал далеко – вероятно, он ждал неподалёку. Я позвонила ему из кафе и попросила забрать меня. Папку я оставила на ресепшене, попросив сотрудника передать её мужчине, который скоро явится.

Я не сомневалась, что клыкастый примчится. Желание посадить меня на поводок у него никуда не исчезло. В горле встали слёзы обиды, которым я приказала не срываться.

Почему сейчас, когда я впервые испытала к нему что-то иное, кроме ненависти?

— Как вы быстро, – усмехнулся Юрий, когда я вновь забралась в машину.

— Можете отвезти меня куда-нибудь на пару дней? Я вколола инъекцию, чтобы временно отключить связь, но её хватит на пару часов.

— Много у вас ещё этих инъекций? – ненавязчиво поинтересовался Берроуз.

— Немного. Но вкалывать их постоянно я не могу.

Мужчина кивнул. Его не удивила информация об инъекциях, а значит, он всё знал. Берроуз вообще о моей жизни знал больше, чем я.

— Зачем вы отдали мне те документы?

— Эти отчёты составлены из наблюдений вашего доктора и самого господина Калеба. Я уже сказал, что вы имеете право на правду.

— Ой, Берроуз, засуньте в жопу эту выдуманную заботу. Мы с вами знаем, что вам плевать. Истинная причина? – не удержав эмоций, прямо спросила я.

Во мне говорила обида и злость. Всё время я боролась с божественным предназначением, боясь потерять себя ещё больше… и в итоге мои опасения оказались небеспочвенными.

На услышанное Юрий, конечно, не обиделся, только улыбнулся шире.

— Мне выгодно, чтобы вы были на моей стороне, Каяна. Чтобы отдали лекарство в первую очередь в мои руки.

— Зачем? И давайте честно.

Юрий чуть наклонился вперёд, облокотившись локтем на подлокотник, и его взгляд стал серьёзнее. Улыбка никуда не исчезла, но в ней теперь было нечто другое, почти хищное.