Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 42 – Виктория Богачева

Но прежде чем шагнуть к двери, незнакомец на секунду задержался возле меня

— Мой вам добрый совет, — сказал он очень тихо, чтобы не услышал никто, — придумайте себе прошлое. Пока его не придумал за вас кто-то другой.

И он ушел, оставив меня на той скамье — бледную, дрожащую, невероятно одинокую.

И впервые за все время с того самого момента, как я очнулась в этом чужом мире, я по-настоящему испугалась.

Потому что он вдруг перестал мне казаться сбоем в Матрице.

* * *

И вот спустя три года мужчина в засаленном сюртуке, с которым я говорила в полицейском управлении города N-ска, стоял передо мной во всем своем сиятельном великолепии.

Тайный советник Александр Николаевич Ростопчин.

Любитель пощекотать себе нервишки.

Любитель переодеваться в одежду победнее, гулять под маской инкогнито по злачным районам.

Пристальный взгляд Тайного советника Ростопчина заставлял сердце падать в пятки при каждом ударе.

Я узнала его сразу. Наверное, даже если бы я захотела, я не смогла бы забыть ту встречу. И того странного мужчину.

Ведь его совет в итоге спас мне жизнь. И позволил стать в этом мире той, кем я стала.

... а еще этот же совет привел меня на то самое место, на котором я стояла, снедаемая цепким взором Ростопчина.

Мне казалось, время замедлило свой ход. Прошло несколько секунд, но они ощущались вечностью. За мгновение у меня перед глазами успело промелькнуть воспоминание о нашей встрече. Я успела почувствовать дрожь и озноб, а затем — горячую волну, что поднялась из живота и прошлась по ребрам, рукам и плечам. Я успела разглядеть Ростопчина в мельчайших деталях: темно-карие глаза, темные волосы, чисто выбритое лицо — иного не полагалось по службе. Нос с горбинкой — странно, как будто бы три года назад ее еще не было, неужели ломал?.. На виске, чуть ниже линии роста волос — тонкая нить старого шрама.

Строгий, даже слишком сдержанный черный сюртук, туго накрахмаленная рубашка, серый жилет.

Глаза выделялись на его лице ярче всего. Благодаря взгляду. С характерным прищуром, чуть насмешливому, чуть ленивому, но неизменно внимательному.

От него мне становилось не по себе.

— Так это вы мадам Воронцова?

Я моргнула, и мгновение, что тянулось вечность, оборвалось.

Ростопчин договорил, но облегчения это не принесло. Внутри я чувствовала себя натянутой струной: только тронь, и она сразу же лопнет. Ладони были ледяными, словно я держала в руках снежок. Я должна была что-то ответить, но боялась, что голос подведет меня, дрогнет. Выдаст.

— Прошу прощения, не имела чести быть вам представленной?.. — я опустила взгляд и представила, что говорю с рисунком на дубовом паркете.

Прошло три года, это немалый срок. Я запомнила его в силу субъективных причин, не могла не запомнить. И это совсем не означало, что наша встреча хоть как-то отпечаталась в его памяти. Сколько таких было за прошедшее время? Если правдивы были слухи, Ростопчин любил эпатировать. Уверена, казусов и курьезных ситуаций у него хватало с избытком, и нет ни малейшего повода ему было запоминать странную девицу на скамье полицейского управления города N-ска.

Если только...

Ледяная рука страха вновь сковала горло.

— Перед вами, Ольга Павловна, Его превосходительство Тайный советник Александр Николаевич Ростопчин, — вмешавшийся в нашу неловкую беседу Лебедев удивительным образом мне помог.