Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 64 – Виктория Богачева

Мы стояли друг напротив друга и молчали. Внутренности стягивало в нехороший, тяжелый узел. Я надеялась, конечно, отдохнуть от них всех за выходные. Хотя бы в субботу, ведь завтра мне предстоял непростой выход в свет.

— Прогуливаетесь? — спросил Ростопчин, пытаясь звучать непринужденно, но получилось плохо.

Я слегка прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Его спутник шумно фыркнул, не скрывая недовольства вынужденной задержкой.

Ростопчин повернулся к нему, пригладил ладонью лацкан своего пальто и негромко произнес.

— Позвольте вам представить, Ольга Павловна. Мой хороший друг, Василий Дмитриевич Гурьев. Василий Дмитриевич служит при Комиссии по особым делам при Министерстве финансов.

Мы обменялись взглядами, и мужчина склонил голову в вежливом приветствии.

— Рад познакомиться, Ольга Павловна, — сообщил тот без всякого удовольствия. — Весьма наслышан о вас.

Весьма?!

Захотелось обернуться к Ростопчину, но я сдержалась.

— Уверена, только самое лестное, — пошутила я с милой улыбкой, а вот Василий Дмитриевич замялся.

— Слухами земля полнится, — пробормотал тот.

— Каким же? — я склонила голову набок.

Вопрос застал господина Гурьева врасплох. Он бросил взгляд на Ростопчина и уже собрался что-то ответить, когда Тайный советник совершенно по-мужицки пихнул его локтем в спину!

— Мы торопимся, Ольга Павловна, прошу прощения. Честь имею, — быстро произнес сквозь зубы и практически силой уволок прочь Василия Дмитриевича.

Торопятся? Сказал человек, который столбом простоял передо мной добрых три минуты, ничего не говоря и не пытаясь уйти.

Я только покачала головой.

— Кто это был, бар... Ольга Павловна? — тихо спросил Миша, когда мужчины отошли уже далеко.

Я махнула рукой.

— Так. Неважно.

Но настроение безнадежно испортилось. Словно в сладкий пирог положили вместо сахара соль — такое послевкусие осталось у меня после непредвиденной встречи.

Мы вернулись в квартиру, и там, отдав пальто Настасье, я бросила случайный взгляд на столик с записками и карточками. Их набралась уже небольшая куча, надо бы разобрать.

Одна привлекла мое внимание особенно. Я потянулась к ней и перевернула другой стороной — та была пуста. А на внешней был напечатан черный квадрат. И ничего больше. Ни имени, ни текста.

Чудно́.

— Настасья, ты не видела, кто принес эту карточку? — я показала кухарке странную находку.

— Да откуда бы мне, барыня, целыми днями кручусь-верчусь, света белого не вижу, хоть бы девку какую мне нашли, тогда бы уж я поспевала глядеть, кто карточки носит! — на одном выдохе произнесла Настасья.

Ох, какая же пропадала актриса. Я строго на нее посмотрела.

— У тебя даже выходной есть. А помощницу я тебе нанимать не буду, чтобы ты ее гоняла и шпыняла — нет уж, благодари покорно.

— Некому за меня, сироту, заступиться, — завела привычную шарманку Настасья, и я поспешила ретироваться из прихожей.

Миша следовал за мной хвостиком. Нужно было поскорее заняться его устройством, еще раз наведаться к городовому, узнать, как сделать мальчику документы и заняться похоронами его несчастной матери. Как бы еще совместить все это с преподаванием?..

Уверена, если я позволю себе опоздать на лекцию или — просто немыслимо! — ее отменить, Лебедев использует это против меня, и не только он один. Будут припоминать как величайшее злодеяние, как страшный проступок с моей стороны.