Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 70 – Виктория Богачева

И она бросила игривый, многозначительный взгляд на княгиню Хованскую, которая, напротив, поджала недовольно губы. За столом прокатились смешки, кажется, женщины разделили какую-то общую шутку, которая мне была неизвестна.

Впрочем, молчавшая до того графиня Шереметьева пролила свет.

— И впрямь, так очаровать Государя, да еще на столь долгий срок... — и она цокнула несколько раз язычком, покачав головой.

И вновь некоторые засмеялись, но промолчавших было уже больше. Вспыхнувший на щеках княгини румянец подсказал мне, что тема ей глубоко неприятна.

Любопытно.

— К слову, поспешное и тайное возвращение нашего Тайного советника уже не такой тайное, — вновь заговорила баронесса, явно желая сменить тему.

Она довольно хохотнула над очередным своим каламбуром и продолжила.

— Оказалось, господина Ростопчина дернул в столицу не Победоносцев, как мы считали. Маменька приложила руку.

— Она жива еще, старая ведьма? — весьма грубо рубанула мадам Трубникова.

— Потому и ходатайствовала, и умоляла, чтобы сына вернули из ссылки, к орде умирающей матери.

— Она уже лет пять помирает, да все никак не помрет, — Мария Васильевна не сбавляла градус грубости.

Баронесса просияла невероятно довольной улыбкой. Кажется, наконец-то им удалось нащупать тему для сплетен, которая в своей нелюбви объединила всех за столом. Я же понятия не имела, что не так было с матерью Ростопчина.

Тут определенно крылась загадка, и не одна.

Мадам Ростопчину обсудили весьма подробно и всласть.

Я узнала, что она была довольно богатой помещицей: когда-то осталась единственной дочерью обеспеченного землевладельца и удачно вышла замуж за обедневшую «голубую кровь», за разорившегося дворянина, получив через брак статус, влияние и положение в обществе. Мужа держала под каблуком, всеми делами заправляла сама — казалось бы, идеальный пример того, на что способна женщина, не скованная устаревшими пережитками.

Только вот была одна загвоздка, характер мадам Ростопчина имела вздорный еще с юности, и с годами он лишь ухудшился, и под старость до того стала несносной, что единственный сын — господин Тайный советник — предпочел от маменьки сбежать в восемнадцать лет. И с тех пор в родовом имении был редким гостем.

Вздорная, богатая, склочная и злопамятная дворянка.

— Одна радость: сидит в своем имении безвылазно, — подведя итог сплетням, произнесла баронесса.

— Говорят, растолстела, потому и не выезжает. Подняться с кресла не может, — с чувством добавила мадам Трубникова.

Я улыбнулась. Мария Васильевна оказалась невероятно остра на язык.

Вошли слуги и принялись менять на столе угощения, и женщины поднялись с мест, разбрелись по просторной, залитой светом гостиной. Кто-то сел за рояль, что стоял у высоких, французских окон; несколько сбились в тесную кучку за кофейным столиком, устроившись в мягких креслах.

Меня же в свой узкий круг поманила княгиня Хованская. В компании баронессы, мадам Трубниковой и Анны Головиной они стояли у противоположной стены, на которой, словно жемчужная россыпь, были развешены крошечные медальоны-камео.

Женщины замолчали, когда я подошла, и обменялись выразительными взглядами. Выглядели они как заговорщицы.

— Ольга Павловна, — кашлянув, начала княгиня. — Такие вещи при всех не обсуждают, но иного шанса может не выпасть. — От итогов проверки, которая началась столь неожиданно для всех нас, очень многое зависит. В Министерстве обещали, что если ваш курс лекций пройдет гладко, то рассмотрят возможность допустить к преподаванию и Анну Николаевну.