Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 37 – Виктория Богачева

Князь Хованский уселся в кресло напротив дивана. Он не сводил с меня пристального взгляда, чем ужасно нервировал.

Я сузила глаза и встретила его взгляд, задрав повыше подбородок.

— Давайте с вами договоримся? Вы расскажете, как там оказались. И я тоже отвечу на ваш вопрос.

Он сперва опешил, потом усмехнулся.

— Варвара Алексеевна, не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.

Ох, как мне не нравилось, когда на меня давили. И пытались шантажировать.

Ну, что же. Поговорить нормально жених не захотел. Его право. Его выбор.

— Я там прогуливалась. Какое вам до этого дело, князь?

— Какое дело? — он опешил. — Вы моя невеста, Варвара. Или забыли?

— И что с того? — я надменно изогнула брови. — Как вы сами сказали, брак между нами договорной. Под венец вы меня ведете лишь потому, что Государь-Император не позволит расторгнуть помолвку. Мне же нет дела до женщин, с которыми вы милуетесь в салонах и на улице. Так какое дело вам до моих занятий?

Мои губы растянулись в полной горького торжества улыбке, когда, выслушав меня, князь Хованский неподвижно застыл на несколько мгновений.

Он вновь вглядывался в меня так, словно я какое-то насекомое. Потом выражение его лица изменилось: стало холодным и замкнутым, подчеркнуто отчуждённым. Из взгляда ушли любые намеки на эмоции. Казалось, за считанные секунды между нами выросла ледяная стена.

— Вот, стало быть, как вы обо мне думаете, Варвара Алексеевна, — процедил он, едва разжимая губы. В его взгляде что-то мелькнуло, но очень быстро лицо вновь приобрело неприступное выражение.

Я невесело улыбнулась.

А как иначе я могла бы думать? И — самое главное — разве ж произнесла я хоть одно слово неправды?..

Кажется, мои слова задели его за живое. А мне-то казалось задетой должна быть я, ведь это мой жених напоказ общался с другими женщинами.

В огромной гостиной повисла гулкая, давящая тишина. Прислушавшись к шуму снаружи, я поняла, что идет дождь. Вот почему подол моего платья мокрый. Тускло горели свечи, у дальней стены уютно потрескивали дрова в камине. В углах и на потолке, между толстых деревянным балок, сгустилась темнота, но в самом центре, там, где сидели мы, было светло и тепло.

— Того, кто наехал на меня… нашли? — украдкой я взглянула на профиль князя: тот задумчиво смотрел чуть в сторону, на игру света и тени на стене.

Вопрос застал его врасплох, но он быстро взял себя в руки и резко качнул головой.

— Нет, разумеется. Извозчик сбежал.

Во второй раз тяжелую тишину прервал дворецкий в черной ливрее. Распахнув двери, он и еще несколько слуг внесли в гостиную большой поднос, уставленный чашками, чайником и небольшими вазами с каким-то сладостями.

— Доктор велел вам поесть, — скупо пояснил жених.

Слуги, расставляя посуду на низком столике возле дивана, изо всех сил старались сохранить безучастный вид, но я замечала их заинтересованные, любопытные взгляды. Я потянулась к изящной фарфоровой чашке с тонкой ручкой и сделала небольшой глоток. Чай был крепким и горячим, и я сразу же почувствовала тепло. В гостиной было прохладно, несмотря на уютно горящий камин.

— Что вы там делали, Варвара? — вновь спросил князь.

Внезапно на меня навалилась огромная усталость, и я тяжело вздохнула, не сдержавшись.

Я действительно устала. А больше всего я устала копить все в себе и хранить молчание. Жених был так настойчив, задавал по кругу один и тот же вопрос уже не в первый раз... Да, вероятно в глубине души он мог презирать молодую и глупую княжну Разумовскую. Совершенно точно не хотел на ней жениться, не испытывал особых чувств. Предпочитал общество других женщин — я видела своими глазами.