Книга Ловушка для защитника миров, страница 57 – Антонина Штир

Он промолчал, а с кухни донёсся голос отца.

— Кто там, дочка? Сосед пришёл за лопатой? Я вчера Саньку обещал.

Не дождавшись ответа, папа сам вышел в сени и уставился на Рейнольда. И действительно, было на что посмотреть: в своём неизменном синем плаще, теперь грязном и засаленном, с растрепавшимися волосами и неумытым лицом ахтари походил на бомжа. Причём на сумасшедшего бомжа.

— Вы кто, молодой человек? И почему Вы обнимаете мою дочь?

Я спохватилась, оттолкнула Рейнольда, но не нашлась, что сказать. А вот хозяин Междумирья ничуть не смутился и, прямо глядя в глаза моему отцу, заявил:

— Меня зовут Рейнольд. Мне нравится Ваша дочь.

Мия

Я сидела за кухонным столом, смотрела на двух мужчин напротив и пребывала в шоке. Вот уж кого не ожидала увидеть на Земле, так это Рейнольда. А ещё меньше ожидала, что папа адекватно отнесётся к ситуации и согласится выслушать странно одетого молодого человека, заявляющего, что ему нравится его дочь.

Хорошо, что отец у меня спокойный, к примеру, сосед на его месте мог и врезать. А уж потом бы разбирался, как там и что.

— Как, говоришь, тебя зовут? — нарушил молчание папа. — Рейнар?

— Нет, Рейнольд, — терпеливо повторил ахтари. — Я хотел бы поговорить с Мией, если можно.

— Успеете ещё. Сначала ты мне расскажешь, где вы с моей дочерью всё это время жили и почему она каждый вечер засыпает в слезах.

— Папа! — возмутилась я. — Что ты говоришь?

В то же время я делала незаметные знаки ахтари, чтобы он и не подумал говорить о Междумирье. Он, конечно, и сам это знает, но так, на всякий случай.

— Сначала я бы хотел поговорить с… моей девушкой.

Я, значит, его девушка. Почему же он раньше-то мне не сообщил? Рейнольд, Рейнольд…

— Послушай меня, Рей… как тебя там. Мне сорок с лишним лет, я уже долго живу и кое-что в жизни понимаю. Представь себя на моем месте. Сначала у меня пропадает дочь, и никто — ни полиция, ни добровольцы — не может её найти. Через пару месяцев она появляется, говорит, что влюбилась, настолько, что забыла о своей семье и об учёбе, а потом соскучилась по отцу и вернулась. И что я, по-твоему, должен думать? А ещё через месяц появляешься ты, чтобы сказать, как тебе нравится моя дочь. Так что, надеюсь, я имею право знать правду. Согласен?

Я сделала страшные глаза Рейнольду, но он проигнорировал намёк.

— Андрей… Васильевич, правильно? Я услышал Вас и прекрасно понял. Маленькая поправочка: я гораздо старше и Вас, и всех Ваших знакомых вместе взятых. Мне исполнилось… — он пошевелил губами, подсчитывая, — да, триста четыре года, девять месяцев и двадцать один день.

Папино лицо вытянулось от изумления, и я думаю, моё тоже, потому что такого о Рейнольде даже я не знала.

— Сколько? Ты сейчас шутишь или ты ещё и сумасшедший, ко всему прочему? — насторожился папа.

— Не шучу и с ума тоже не схожу. А объясняется всё очень просто: я вовсе не человек.

Он выдал это признание и невозмутимо положил три ложки сахара в чай, после чего принялся помешивать. В полной тишине слышалось только позвякивание ложки о край бокала.

— Мия, — привстал отец, — пойдём-ка со мной.

Мы вышли в сени, и там отец тихо произнёс, с жалостью глядя на меня:

— Тебе не кажется, дочь, что по твоему парню психушка плачет? Теперь я понимаю, почему ты от него сбежала.