Книга Запретное притяжение Альфы, страница 97 – Сандра Лав

— Где твоя рана, черт возьми?! — рявкнул он, и в его голосе больше не было холода — только клокочущая ярость.

Он не ждал ответа. Одним резким движением он отбросил одеяло, и я замерла, парализованная его напором и собственной беспомощностью.

— Оставьте,не трогайте, уходите, мой голос превратился в надтреснутый хрип.

Я отчаянно пыталась оттолкнуть его, но мои руки казались ватными, бесполезными против его железной хватки.

Вальтер возвышался надо мной, заслоняя собой весь свет. Когда его взгляд упал на алое пятно, стремительно расплывающееся по моей тонкой ночной рубашке, в его глазах вспыхнуло нечто первобытное и пугающее.

— Твою мать! — прорычал он. В этом рыке не было слов, только чистая, концентрированная ярость зверя.

Я зажмурилась, чувствуя, как по животу вновь потекла горячая, липкая струйка. Тело било крупной дрожью, а сознание медленно уплывало в серый туман от каждого вдоха, который отдавался в ране невыносимой резью.

— Не нужно, прошу, хныкала я, уже не заботясь о своей гордости. Слезы всё-таки брызнули из-под ресниц, обжигая щеки.

— Просто оставьте меня в покое.

— Молчи! Будешь в следующий раз думать, прежде чем лезть в самое пекло, отрезал он. Его слова были грубыми, но в них слышалась странная, пугающая властность.

Я горько усмехнулась, преодолевая подступившую к горлу тошноту. Даже сейчас, когда я была на грани, он не упускал возможности попрекнуть меня.

— Вы как всегда об одном и том же. Невыносимый мужлан, выплюнула я ему в лицо.

Вальтер не стал тратить время на споры. Одним резким, почти варварским движением он схватил края моей рубашки и рванул их в разные стороны. Ткань с треском разошлась, обнажая мой живот и грудь. Я вскрикнула, дернувшись от шока и холода, который мгновенно лизнул кожу.

— Как вы смеете?! Это это неприлично! — я попыталась прикрыться обрывками ткани, но он перехватил мои запястья, прижимая их к матрасу.

— Мне казалось, приличия тебя не беспокоят. Ты же у нас ничего не боишься, верно? — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.

Я с трудом разомкнула веки и замерла, столкнувшись с его взглядом. Дыхание перехватило.

Зрачки Вальтера расширились настолько, что почти полностью затопили радужку, превратив его глаза в два черных омута, в которых плескалась тьма. Это был уже не совсем человек.

— Не беспокоят, но не вы,не вы должны быть здесь! Уйдите! — я сорвалась на крик, переходящий в кашель.

Но он не слушал. Совершенно. Его пальцы, большие и мозолистые, коснулись краев рваной раны.

Я ожидала, что закричу от новой вспышки боли, но его прикосновение было странно уверенным, почти осторожным. Он начал обрабатывать рану, игнорируя мои слабые попытки вырваться, и в этом его молчаливом упрямстве было что-то такое, от чего моё сердце забилось еще быстрее, но уже не от страха.

Он не может быть здесь, только не он. Это неправильно, это ломает все мои защиты, которые я так старательно возводила.

Преодолевая жгучую боль и слабость, я всё-таки заставила свою дрожащую руку подняться. Пальцы вцепились в жалкие обрывки ткани, пытаясь прикрыть грудь, защитить ту крохотную часть достоинства, что у меня осталась.

Стыд — густой, удушливый, заливал мои щеки, шею, заставляя гореть кожу сильнее, чем от самой раны.

Меня лечит волк. Дикий, опасный зверь, который привык рвать глотки, сейчас своими огромными руками касается моей израненной плоти. Это было невыносимо. Сама мысль о том, что он видит мою слабость, мою наготу, мою боль, заставляла сердце ныть от унижения.