Книга Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной, страница 50 – Сандра Лав

Аура Хьюго внезапно стала давящей, сжала свои ладони, чтобы выдержать

— Как судьба играется-то с ним. Он ненавидит ведьм, а тут ты — сказала Ирма, и ее слова, вонзились в мое сердце.

— Ведуны ошиваются поблизости. Переждать вам надо будет, день-другой. Но не завтра идти, продолжала Глаша, и я послушно кивнула.

Хьюго это не понравилось, но перечить он не стал, стиснув зубы, ушёл, оставив меня с ней наедине. Я чувствовала, как его неприязнь давит на меня.

— У меня останетесь. Может, подобреет к тебе волчок-то, сказала она, кивая на дверь, за которой скрылся Хьюго. Я резко замотала головой, протестуя против самой мысли об этом.

Достала из сумки листок и карандаш, и пальцы мои дрожали, мысли путались, а сердце бешено колотилось в груди.

— Не хочу я быть его истинной.Страшно мне написала я дрожащей рукой, и Глаша усмехнулась, глядя на меня с пониманием, а затем, вытирая руки о подол платья, проговорила.

— Как звать то тебя, я слабо улыбнулась написав своё имя. Ирма расцвела прочитав.

— Красивое, как и ты сама, внезапно она взяла меня за руку.

— Судьба, девонька, штука такая. От нее не убежишь.

— И он не хочет тебя в истинные, да? — спросила Ирма, и я слабо кивнула, отпивая глоток горячего чая.

— Он ненавидит меня, а я боюсь его. Боюсь его силы, его ярости, его близости, которая обжигает и пугает одновременно.

Чай, горький с травяным привкусом, медленно согревал меня изнутри, но страх он никуда не уходил.

— Недолго осталось, продолжала говорить ведьма, странно глядя на меня, словно видела что-то, что было скрыто от моих глаз.

— Голос твой возвращать надо. Травы тебе дам. Окрепнет голосок-то твой. Будешь говорить, продолжала она, и у меня на глазах навернулись слезы надежды. Неужели это возможно? Неужели я снова смогу говорить?

— Он не придет. Давно его нет. Ничего не поможет, написала я на листке, а Ирма рассмеялась, ее смех звонкий и заразительный разнесся по маленькой комнате.

— Ты боишься, ведьмочка, а бояться должны тебя. Сила в тебе огромная,а ты прячешь. Ведьмы от огня веками бегали, а он твой. Слушается тебя. Волки тебе тоже не помеха, а истинный, она вздохнула, махнув рукой.

— Я не хочу быть его истинной, написала я, сжимая карандаш так сильно, что пальцы побелели.

— Я не хочу быть с ним, с этим волком, который ненавидит ведьм, который презирает меня.

Ведунья взяла меня за руку, и ее взгляд, проникающий в самую глубину моей души, заставил меня вздрогнуть.

— Боишься ты, вижу. Но не нужно. Скоро страх пройдет, ты сама это увидишь. Из-за страха голоса-то и твоего нет. Отголоски детства еще не прошли у тебя, прошептала она, и я вздрогнула от этих слов.

— Я говорю, что вижу. Голос твой мы вернем. Можешь не волноваться. Но довериться ты должна судьбе своей. Если так указала, значит, так тому и быть, сказала она,

Я задумалась над её словами, но поверить в это не решаюсь. Я и волк, покачала головой, сжимая ладони, что ногти впивались в кожу.

Не хочу, чтобы меня что-то связывало с ним, с этим волком ужасным, коварным, жестоким.

Вздохнула, качая головой.

Хьюго

Резко вскочив ото сна, я огляделся по комнате. Тусклый свет, проникающий сквозь грязные окна, лишь усиливал ощущение дискомфорта.

Я сжал край кровати, пытаясь унять нарастающий гнев. Злился на все, что происходит. Нужно лишь потерпеть, и скоро я избавлюсь от нее. А мысли все крутились около мышки, навязчивые, мучительные.