Книга Любовь вопреки запретам, страница 133 – Сандра Лав

«Не отдам», билась его мысль в воде, такая тяжелая и твердая и такая отчаянная.

— «Даже смерти не отдам».

И мы понесли их вверх, сквозь толщу тьмы к свету, толкая их тела к поверхности, где ждал воздух и шанс на спасение.

Вальтер

Мир ворвался в меня с оглушающей болью. Я слышал крики, чьи-то руки яростно трясли меня за плечи, пытаясь привести в себя. Резко открыв глаза, я зашелся в мучительном кашле. Легкие горели, будто каждый глоток воздуха давался с трудом, раздирающей горло. Сознание плыло, перед глазами плясали кровавые пятна, но инстинкт сразу же включился.

Я повернул голову, и сердце просто перестало биться.

Мишель лежала на сырой земле. Она была бледная, разметанные по грязи мокрые волосы и пугающая, мертвая неподвижность. Вокруг неё суетились ведьмы, кто-то пытался нащупать пульс, кто-то кричал.

Внутри меня все сорвалась. Дикая, первобытная злость окутала разум, выжигая остатки слабости.

— МИШЕЛЬ! — этот рев, больше похожий на раненый волчий вой, вырвался из моей груди.

Я не чувствовал своих ран, не чувствовал, как дрожат колени. Я прополз к ней, расталкивая всех, кто стоял на пути. Страх — какого я не знал за всю свою жизнь — ледяными когтями сжал мое горло. Я рывком подхватил её, прижимая к себе. Она была такой холодной невыносимо холодной.

— Мишель, прорывал, я не слышал, что мне отвечали. Для меня существовала только она.

Я прижал её к груди. Мои пальцы, теперь мелко дрожали, касаясь её лица.

— Давай, моя девочка.Дыши! Слышишь? я шептал это, срываясь на хрип, и с отчаянием безумца припал к её губам.

Я вдыхал в неё жизнь, отдавая свой кислород, свою силу, свою душу. Каждая секунда её молчания была для меня вечностью в аду. Я видел свои слезы, падающие на её закрытые веки, и мне было плевать. Я боролся за неё со смертью, я буквально вырывал её из лап той бездны, что только что пыталась нас сожрать.

«Не отдам. Больше никогда не отдам», билась в голове одна-единственная мысль.

— Ну же, милая ну же, я снова и снова вдыхал воздух в её неподвижные губы, чувствуя вкус соли.

— Давай же ну, злился я на то, что допустил вообще это.

И вдруг её тело содрогнулось. Хриплый, надрывный звук вырвался из её груди. Мишель резко согнулась в моих руках, заходясь в тяжелом кашле, выплевывая воду.

Меня накрыло такой волной облегчения. Дал ей возможность откашляться и прийти в себя. Когда ее надрывно кашель прекратился, укачивал её, сжимая в своих руках. Из моего горла вырывался низкий, предупреждающий рык — я никого не подпускал к нам. В этот момент я был готов разорвать любого, кто посмел бы коснуться её хотя бы пальцем.

— Молодец, все хорошо, шептал я, гладя ее по волосам.

Мишель вздрогнула в моих руках, и её пальцы — тонкие, онемевшие от холода — судорожно вцепились в мои мокрые плечи.

— Вальтер, шептала она, прижимаясь ко мне, обнимая.

Она притянула моё лицо к себе, осыпая его быстрыми, солеными поцелуями. Её ладони легли на мои щеки, и я почувствовал, как она дрожит всем телом. Она смотрела на меня так долго и пристально, будто заново заучивала каждую черту моего лица.

— Вальтер, я так испугалась за тебя— её голос был едва слышным.

Я горько усмехнулся, сжал её так сильно и прижался губами к её лбу. Кожа была ледяной.

Она прыгнула за мной. Эта мысль выжигала мне нутро. Прыгнула, даже не испугавшись, плыла за мной, пытаясь спасти, пытаясь вытащить того, кто в два раза больше нее. Оскалился, представив только, что было бы, если, я осекся, заставляя себя не думать об этом. Мы живы, и это главное сейчас.