Книга Любовь вопреки запретам, страница 143 – Сандра Лав

— Или же, он замолчал, повернувшись к Одри.

— Неужели ты, великий вожак, настолько ослеп от собственной страсти, что не почуял главного? Она повернулась к Вальтеру, а я не понимала, что происходит.

— Ты же волк, Вальтер. Ты живешь запахами. Неужели ты не понял, что она носит под сердцем твою кровь?

Его взгляд метался по моему лицу, ища подтверждения.

Мои пальцы, мелко дрожа, потянулись к животу. Я прижала ладонь к тонкой ткани ночной рубашки, чувствуя, как моя ладонь дрожит.

В его глазах вспыхнуло нечто такое, чего я никогда не видела прежде — смесь неистовой радости и такой глубокой ответственности, от которой у меня перехватило дыхание.

— Неужели сама не чувствуешь? Одри ласково улыбнулась мне.

— Ты новую жизнь в себе носишь. Ребенка под сердцем греешь.

Мир вокруг меня замер. Стук сердца в ушах прекратился, сменившись звенящей тишиной. Я замерла, боясь даже вздохнуть, и уставилась на неё расширенными от шока глазами.

— Твоя аура изменилась, Мишель. Она больше не принадлежит только тебе одной. Она светится, переплетается с новой, крошечной искрой. Ты теперь не одна — вас двое. В тебе растет сила Альфы и магия ведьмы.

— Жозефина вон тоже всё поняла, добавила Одри, кивнув в сторону моей наставницы.

Я перевела взгляд на Жозефину. Она стояла у изножья кровати, сложив руки на груди, и в её глазах сейчас блестели слезы гордости и нежности. Она улыбнулась мне — так, как улыбается мать.

Я вновь погладила живот, прислушиваясь к себе.

Вальтер вздохнул, поцеловав меня в лоб. Его огромная ладонь накрыла мою руку на моем животе. Это касание было почти невесомым, словно он боялся разрушить это хрупкое чудо, но я чувствовала силу, которая теперь была готова перевернуть весь мир ради этого крошечного существа, зародившегося в нашей любви и боли.

— Ты же ведьма, Мишель! — Голос Одри прозвучал почти укоризненно, но в нем слышалась добрая улыбка.

— Твоя магия должна была первой узнать о жизни, что расцветает внутри.

«Беременна. Я жду от Вальтера». Эта мысль, сначала тонкая и пугливая, вдруг вспыхнула во мне.

— Мне об этом не говорили, прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, доносящимся откуда-то издалека.

Я всё сильнее сжимала ткань ночной рубашки на животе, словно пытаясь через преграду материи дотянуться до этого крошечного существа, до нашего малыша.

Дикая, неистовая радость, какой я не знала за всю свою жизнь, затопила моё существо. У нас будет ребенок! Плод этой невозможной, мучительной и прекрасной любви.

Наше продолжение.

Вальтер издал низкое, утробное рычание, вибрирующее в самой глубине его мощной груди.

В следующее мгновение его сильные руки подхватили меня под бедра. Он вскочил на ноги с такой легкостью, будто я ничего не весила, и начал кружить меня по комнат.

— Ребенок! Наш ребенок! — Его голос срывался от восторга, становясь хриплым.

Я смеялась и плакала одновременно, вцепившись в его плечи. Он прижимал меня к себе так крепко, словно боялся, что если отпустит — это окажется сном.

Когда он, наконец, опустил меня на пол, его губы тут же накрыли мои.

Это был поцелуй, в котором смешались всё: его облегчение, его гордость, его клятвы верности и та первобытная страсть, что связывала нас.

Оторвавшись от моих губ, Вальтер не отпустил меня. Он резко повернулся к Одри, и в его голосе прорезалась властная, защитническая нотка.