Книга Любовь вопреки запретам, страница 157 – Сандра Лав

— Предательница! Ты предала не только кровь, ты предала нашу Верховную! — он вцепился в прутья решетки так, что костяшки его пальцев побелели.

— Знаешь ли ты, через какой ад я прошел, чтобы выгрызть себе место подле нее? Сколько интриг, сколько жертв. Я строил этот фундамент годами! А твой побег твой позорный скулеж всё превратил в прах! Верховная не прощает слабости. Из-за тебя меня таскали на допросы, как последнего прихвостня! Меня лишили голоса!

— Ты сам выбрал эту участь, мой голос прозвучал удивительно ровно, хотя в груди всё стягивало тугим узлом.Ты прекрасно знал, что я никогда не хотела быть частью ваших кровавых игр. Ты строил свою империю на моих костях, отец. Наплевав на то, что я живая, что у меня есть сердце. Весь твой статус он не стоил и одной моей слезы. Но тебе было всё равно.

— Воспитал на свою голову! — он ударил кулаком по решетке, и лязг металла отозвался в моих висках.

— Ты смеешь попрекать меня? Ты, девчонка, которая и мизинца моего не стоит! Твоя сила принадлежала роду, а ты отдала её зверью!

Я горько усмехнулась. Боль внутри начала трансформироваться в ледяную уверенность.

— А вот Вальтер так не считает. Для него я — самое ценное, что есть в этом мире. Я — его Истинная, отец. Истинная пара верховного Альфы.

Глаза отца округлились. На мгновение в камере воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает вода где-то в глубине коридоров. Шок на его лице сменился дикой, ядовитой завистью.

— Ты? Недостойная девка.Истинная? — он задыхался от злости.

— Тебе нельзя было давать такую силу! Надо было пороть тебя в детстве до кровавых рубцов, выбивать всю эту дурь и непокорность! Надо было выдать тебя замуж за первого встречного колдуна, чтобы ты рожала щенков и не смела поднять глаз! А ты ты сбежала.Тварь!

Он снова забился о решетку, как загнанный зверь. Я сделала шаг ближе, почти вплотную к холодному металлу. В горле встал ком, и последний, самый важный вопрос сорвался с моих губ почти шепотом:

— Ты хоть когда-нибудь любил меня? — я смотрела в его глаза, пытаясь найти там хоть искру человечности. Ты хоть на секунду испугался за меня, когда узнал, что я одна в лесу? Что за мной охотятся?

Отец замер. Его губы искривились в зловещей усмешке, и он подался вперед, обдавая меня запахом неволи.

— За что тебя было любить? — его голос стал пугающе тихим.

— Ты была инструментом, Мишель. Красивым, мощным, но капризным инструментом. Если бы ты служила мне, я бы ценил тебя. Но любовь? Мне нужна была твоя магия. Мне нужна была власть, которую ты могла мне дать. А теперь.

Он вдруг истерично захохотал, и этот смех эхом разлетелся по темнице, вонзаясь в меня тысячей иголок.

— Ненавижу! Слышишь? Ненавижу тебя! Ты разрушила всё, к чему я шел десятилетиями! Мои планы, мою жизнь.

Он вдруг осекся и, сменив тон на заискивающий, протянул руку сквозь прутья:

— Давай, вытащи меня отсюда. Сделай хоть что-то полезное. Ты же добрая, ты же моя дочь.

Я смотрела на его протянутую руку и чувствовала, как последняя нить, связывавшая меня с этим человеком, сгорает дотла. Внутри стало пусто и удивительно легко. Надежда на то, что где-то там, глубоко внутри, он всё же мой папа, умерла. И на её месте выросла сталь.

— Ты ошибаешься, отец. Я пришла сюда не спасать тебя, я расправила плечи, глядя на него сверху вниз.