Книга Любовь вопреки запретам, страница 84 – Сандра Лав

Жозефина покачала головой, и на её губах заиграла странная, почти радостная улыбка.

— Я рада слышать эти слова, Вальтер, тихо произнесла она, и в её голосе прозвучало некое подобие благословения.

Я подошел к самому краю перил, вглядываясь в туманный рассвет.

— Как она жила эти два года? Как выстояла? — я обернулся к Жозефине, понимая, что эта женщина — единственная была рядом с ней, единственный союзник, который видел её настоящую, когда меня не было рядом.

Жозефина лукаво прищурилась, в её глазах промелькнула искра ведьмовской независимости.

— С чего вы взяли, Глава, что я выложу вам всё? Мы, ведьмы, умеем хранить секреты.

Я горько усмехнулся, глядя ей прямо в глаза.

— С того, что вы хотите для неё счастья. Вы видите, как она медленно угасает в своей крепости, и знаете, что только я смогу разжечь в ней прежний огонь.

Жозефина вздохнула, и её плечи чуть опустились под тяжестью воспоминаний.

— Вы правы. Я хочу, чтобы она снова начала дышать полной грудью. Она стала мне дочерью, Вальтер. Мишель была невероятно сильной. В первое время, когда она пошла против всех законов ковена, против воли Верховной, я думала, она сломается. Она создала этот клан с нуля,. Открыла двери для тех, кто устал прятаться и бояться. Она делала это ради них, потому что больше не могла видеть страх в глазах сестер. Она хотела подарить им жизнь, которой лишили её саму.

Жозефина замолчала, и в этой тишине я кожей почувствовал ту невыносимую ношу, которую Мишель взвалила на свои хрупкие плечи.

— Ей было чертовски плохо, Вальтер. Первые месяцы она была похожа на тень. Я не знаю, как она заставляла свое сердце биться, как находила силы вставать по утрам. Но она держалась. В её глазах поселилась такая глубокая, бездонная печаль, что у меня кровь стыла в жилах. И всё же люди шли за ней. Ведьмы видели в ней не просто лидера, а защитницу. Так наш клан стал силой, с которой пришлось считаться. Но за силу всегда приходится платить.

— Верховная прознала о её дерзости. А отец он был в бешенстве. Он объявил её предательницей крови. Предупредил, что уничтожит её своими руками, как только найдет.

Я почувствовал, как ярость застилает глаза кровавой пеленой. Мои когти непроизвольно царапнули каменные перила. Если этот ублюдок хоть пальцем тронет её, если он посмеет хотя бы взглянуть в её сторону от его рода не останется даже пепла.

— Она сломлена, Вальтер, голос Жозефины заставил меня вздрогнуть.

— Всю жизнь ей приказывали, её ломали, ей твердили, что она лишь инструмент. Но Мишель — это сама стихия. Она рождена, чтобы править, чтобы вести за собой. Я пошла за ней, потому что увидела эту мощь, скрытую под слоями боли. Но было и кое-что еще.

Она внимательно посмотрела на меня, и её взгляд стал пронзительным, словно она видела саму мою суть.

— За её спиной я всегда видела огромную, незыблемую фигуру. Мужчину, похожего на скалу, который должен был защищать её от всех. Я видела вас, Вальтер, еще до того, как вы здесь появились.

Я замер, не в силах вздохнуть. Каждое её слово попадало в цель, бередя рану моего раскаяния.

— Её нужно отогреть, мягко закончила Жозефина.

— Она заковала себя в ледяную броню. Вы были тем, кто нанес последний удар, и только вы сможете разрушить этот панцирь. Бросайтесь в этот бой, Глава, или потеряешь её навсегда.