Книга Собеседование, страница 137 – Крис Юэн

Тоска по нему и по отнятому у него будущему занимают так много места, что я с трудом помню, что в мире существуют другие значимые вещи. Но они, конечно, есть, причем значимые не только для меня, но и для других. Думаю, в первую очередь надо рассказать, что MarshJet рухнул.

Большой совет директоров и правление практически сразу отреклись от всего сделанного сэром Фергюсом и Домиником Нортом, но это почти ничего не изменило. Самолетам MarshJet по всему миру запретили взлетать впредь до экстренной перепроектировки и переоборудования.

В свете популярности трансляции с парковки суд по делу Мелани Тернер против MarshJet был отложен. Большинство комментаторов считают его теперь чуть ли не избыточным. Мне, как пиарщику, нетрудно понять, что ущерб, нанесенный репутации MarshJet, и без того непоправим.

Это вызывает смешанные чувства. С одной стороны, трансляция, наверное, и правда лишает высокооплачиваемых юристов MarshJetвсякой возможности отвести обвинения от компании. С другой стороны, эксперты по правовым и бизнес-вопросам уже поговаривают, что миллионы фунтов компенсации, причитающиеся Мелани и всем другим членам летных экипажей, у кого уже проявились или проявятся в будущем симптомы болезни, могут никогда не выплатить.

А еще глобалэйровская катастрофа. Правительства Соединенного Королевства и Соединенных Штатов быстро объявили, что у расследования, благодаря новым сведениям, открылось второе дыхание. В СМИ рассуждают о том, что вскроется (и не устают намекать на возможные причины, по которым намеренная порча самолета прошла незамеченной). Если они позовут правильных свидетелей и правильно на них надавят, то есть надежда, что родные и близкие погибших добьются наконец правды и справедливости, на которую они имеют право.

Пока что главный итог произошедшего в том, что ни успех, ни неудача гражданских дел по искам против MarshJet (а их становится с каждым днем все больше) не спасут директоров компании от уголовной ответственности. Тут вступает в игру Мэгги (настоящее имя – Тереза Мерфи). Она, как и все, идет на сделку со следствием при любой возможности. Последнее, что я слышала: сведения, которые она передавала Королевской прокурорской службе, позволят им напрямую обвинить сэра Фергюса Марша и Доминика Норта в покушении на меня и Марка.

Некоторые считают Джоэля героем. Боюсь, что с этим я согласиться не могу. Конечно, он рассказал всему миру правду, но он убил Рауля и Тони, от его выстрела погиб мой брат, а меня он мучил. Появляются истории о подозрительных смертях и болезнях, связанных с собеседованиями, которые он проводил от Шанхая до Лос-Анджелеса.

Женщина, оставившая сообщение, была его любовницей. Ее звали Сара Вокер, ей было тридцать шесть лет, она работала медиааналитиком в Нью-Йорке. Она ушла от мужа, Алекса, и на момент гибели уже как минимум два года имела тайную связь с Джоэлем. Я говорила с Алексом по телефону. Он рассказал мне, что подозревал о любовнике жены, но понятия не имел, кто он и насколько все между ними серьезно. Он спросил меня, с некоторым трудом подбирая слова, упоминал ли Джоэль Сару в разговоре со мной. Я понимала неловкость его положения. Не то чтобы я могла решать, о чем говорить с Джоэлем, а по голосу Алекса было слышно, что он так и не смирился с гибелью жены.