Книга Собеседование, страница 64 – Крис Юэн

Самолет разламывается на части. И падает. И Марк, понимающий, что происходит, не помнящий себя от ужаса, цепляющийся за кресло.

Я слишком хорошо разбиралась в авиаперелетах, чтобы обманываться насчет его последних минут. Я знала, в какой момент выпали кислородные маски. Я знала, что пилоты до последнего не кричали «Держись! Держись!». Я знала, как орали и плакали пассажиры и – хуже всего – как Марк понимал, что надежды нет.

Он был авиационным инженером. С лётным опытом. Самолет падал с высоты одиннадцати с половиной километров. Посреди Атлантического океана.

— Кейт.

В моих кошмарах я тоже летела на борту вместе с Марком, когда самолет проваливался в бездну, но я никогда не могла прикоснуться к нему или заговорить с ним – сказать ему, как сильно я его люблю. Я могла лишь беспомощно смотреть, как салон с притушенными на ночь огнями трясется и грохочет и наполненное криком падение тянется, пока черный океан не устремляется нам навстречу и мир не укатывается кувырком от нас обоих.

— Кейт, посмотрите на меня.

Я не посмотрела. Не смогла. Я крепко зажмурилась и тяжело дышала, будто меня привязали к этому креслу и избили. Под веками до боли ярко вспыхивали пятна.

— Кейт.

— Да как ты смеешь?

— Кейт…

— Двести десять человек погибли.

У меня болело в груди. Я чувствовала себя опустошенной. Горло саднило. И в то же время внутри ширилась жаркая, колотящаяся ярость. Если бы я не цеплялась за кресло, я бы его ударила.

— Двести. Десять. Ты понимаешь, что это значит? Хоть какое-то понятие имеешь?

Вот теперь я подняла на него глаза. Не спеша. Я чувствовала, что мое лицо безобразно исказилось злобой.

— Ты больной? – спросила я. – В этом все дело? Тебя возбуждают чужие страдания? Ты нравишься себе больше, когда заставляешь других страдать?

Он мне не ответил. Его взгляд оставался нейтрально-спокойным, будто он глядел на меня с безопасной дистанции. Еще немного подождав, он разочарованно выдохнул, потянулся к телефону на столе и набрал длинную вереницу цифр.

Последовательность была длиннее любого телефонного номера. Я решила, что это код, возвращающий связь.

Набрав, он чуть выждал и нажал на кнопку микрофона.

Куб наполнился громким «тр-р-р-р!».

Продолжая смотреть мне в глаза, он еще раз набрал какую-то последовательность цифр. В этот раз внешний номер.

Телефон зажужжал и защелкал, прежде чем прорезались гудки.

Спустя два гудка трубку взяли.

Послышалась возня, потом, после короткой паузы, чье-то тяжелое дыхание.

— Говори, – произнес хриплый голос.

Пятница, 20:11

Прежде чем наклониться к микрофону, Джоэль смерил меня осторожным оценивающим взглядом.

— Она говорит, что ничего не знает. Говорит, что он мертв.

Мертв.

Это слово забилось у меня в груди – как уже билось много раз вот уже пятнадцать месяцев. Оно не могло уложиться. От него было больно.

Хрип на том конце трубки стал отчетливей.

— Она говорит правду?

К глазам подступили слезы. Я закусила щеку и осуждающе покачала головой. Одно дело – держать меня тут как в тюрьме. Но это… Это уже чудовищно.

— Рано делать выводы.

— У нас есть время.

— Мне продолжать?

Ожидая ответа, Джоэль изучал меня, словно я экспонат под толстым стеклом витрины.

— Свяжись со мной, когда будут новости, – прохрипел голос.

Трубку положили, и Джоэль откинулся в кресле.