Книга Собеседование, страница 70 – Крис Юэн

За три месяца до того Марк влетел ко мне в офис в штаб-квартире MarshJet, размахивая толстенным отчетом. Его составила команда независимых экспертов и одобрило управление гражданской авиации.

— Пришел! – сказал он, не скрывая своего облегчения. – Наше подтверждение пришло.

— То есть там все хорошо?

— И даже лучше. – Он пролистал первые несколько страниц и ткнул пальцем в строчки: «Средние результаты за два года полетов показывают, что качество воздуха на борту самолетов MarshJet соответствует или превосходит стандартный воздух внутри помещений».

— Во всех-всех самолетах?

— На одном рейсе мы почти превысили показатели. Теперь у нас есть доказательства, Кейт. Неоспоримые.

Я встала и обняла его. Я лучше других представляла себе, какую страшную ответственность означала работа Марка. Глава научно-исследовательского и проектного отдела MarshJet, он изводил себя мыслью, что проекты и чертежи, которые он одобрил и подписал, могли каким-то образом угрожать жизням экипажей.

Я обняла его крепче.

— Мне уже можно об этом рассказывать?

— Можно рассказать всем до единого. Бей в барабаны, объявляй с центральных площадей, сделай так, чтобы об этом узнали во всем мире.

Так я и сделала. Мы пошли в газеты. Мы рассказали о результатах профсоюзам пилотов и кабинных экипажей. Мы снабдили юристов MarshJet всей необходимой информацией.

Но обвинения продолжали выдвигать. В медиа крутили жуткие сюжеты про членов экипажа, страдающих от тяжелейших болезней. Профсоюзы проводили независимые исследования. Цитировали работы, из которых следовало, что случаи хронического неврологического дефицита и других изнурительных болезней значительно чаще возникали среди тех пилотов и экипажей, которые летали преимущественно или исключительно на самолетах MarshJet.

Что вернуло Марка к его бумагам и проектам. И к отчету. Как будто, зарывшись в него, он мог спрятаться от своих тайных, глубинных страхов.

— Марк, милый, пойдем спать.

— Сейчас приду.

— Пожалуйста, пожалей себя.

— Это мне-то себя жалеть?

И тут он наклонился к портфелю и бросил мне еще одну бумажку. Письмо, написанное от руки, вложенное в крышку его портфеля. Бумага была тонкая и хрупкая. Буквы прописные, чернила синие. Развернув письмо, я увидела, что между тонких страниц заложена фотография женщины лет сорока пяти – пятидесяти, с пустыми глазами и головой, обмотанной платком в турецких огурцах. Она задувала свечку на именинном торте с чьей-то помощью, видимо, внука или внучки.

— Это письмо от ее внучки, – сказал мне Марк тихим, надтреснутым голосом, который словно доносился откуда-то издалека. – Ее звали Мелани Тернер. Она двадцать лет летала стюардессой на самолетах MarshJet. Умерла на прошлой неделе.

Пятница, 20:28

— Так вы думаете, что он что-то передал мне, – сказала я.

— Я так думаю?

— Перед смертью. Вы думаете, что Марк передал мне доказательства того, что воздух был ядовитым и действительно вредил экипажам. Документы. Чистосердечное признание. Вот зачем вы залезли ко мне в квартиру. Вы это искали?

— Продолжайте.

— И вот зачем вы сочинили все это про Марка. Чтобы я потеряла способность мыслить здраво, чтобы вывести меня из равновесия.

— А что насчет вас, Кейт? Что пытаетесь скрыть вы? Вы не отрицали то, что я сказал о Марке. О том, как он вел себя до трагедии.