Книга Собеседование, страница 98 – Крис Юэн

— Марк умер, – проскулила я.

— Знаю, это я ему и сказал.

Тишина. Она тянулась и истончалась.

Я стискивала трубку так крепко, что у меня побелели костяшки.

— Я тебя люблю, – сказала я брату.

Он мне не ответил.

От этого мне стало жутко.

Я заставила себя сесть, держась за ножку стола.

— Слушай сюда, – сказала я гораздо громче. Я хотела, чтобы Джоэль понял: я обращаюсь к нему. – Оставь моего брата в покое. Он к этому не имеет никакого отношения.

Молчание.

— ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? Оставь его в покое и возвращайся! Я буду говорить. Я расскажу тебе что угодно. Что захочешь – все расскажу.

Опять молчание. Тонкое, выкрученное.

А потом Джоэль сказал:

— Правду на этот раз?

У него был такой спокойный голос. Такой собранный.

Меня пробрала дрожь.

— Да.

— Всю правду?

— Да.

Потянулась еще одна бесконечная секунда молчания.

Выстрел из трубки взорвал ее, и я с криком отбросила телефон.

Пятница, 22:07

Я глядела вперед, но ничего не видела. Мои руки сжимали голову.

Я покачивалась, свернувшись в калачик.

Но что бы я ни делала, я не могла заглушить тот выстрел или забыть, что он означает. Он без конца звучал в моей голове.

Я потянулась за трубкой, но, когда прижала ее к уху, звонок уже оборвался.

Сперва меня погребла под собой волна ужаса и невыносимой, сокрушительной нужды оказаться рядом с Люком, спасти его, пусть даже это невозможно.

Потом вспышка боли. Внезапная, сильная, парализующая.

По груди разлился свирепый кислотный огонь. Потом меня скрутила судорога такой силы, будто мне под ребра просунули обе руки, схватили сердце и сдавили его.

Я запрокинула голову. Огонь перекинулся на тело, на руки и ноги. Он вгрызался мне в мышцы.

Я не могла вздохнуть.

Не могла пошевелиться.

Я висела в пустоте, в ожидании, что сердце забьется. В ужасе от того, что Джоэль со мной сделал.

Я знала, что мне не добраться до больницы. Здесь мне никто не поможет.

Сердце не билось. Оно встало.

Тело свело судорогой. Пальцы рук и ног скрючились. Меня прошиб холодный пот.

И я упала. С губ сорвался слабый хрип, и темнота стала сжиматься, пока не пропало все, кроме валявшейся рядом телефонной трубки, а потом канула во мраке и она.

* * *

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Марк пришел ко мне. Как и все прочее, время размылось.

Он открыл дверь в куб, вошел и встал, глядя на меня сверху вниз, руки в карманах. Затем сел рядом со мной. Стал гладить меня по голове, поцеловал мне руку. Он сказал, что любит меня. Что ждал меня. Он прижался лбом к моему лбу и нежно водил по моей щеке большим пальцем.

И я перестала цепляться.

Это вышло так просто. Я знала, я понимала, что вся моя жизнь вела меня сюда. Все случилось так, как должно было.

Любовь Марка наполняла меня. Она лилась через край ярким белым светом, который уносил нас обоих далеко-далеко, туда, где мы могли быть вместе.

* * *

Когда я пришла в себя, то увидела, что лежу на полу. Трубка валялась передо мной. Свет ламп слепил.

Марк исчез.

Одинокая ночь вползала через стеклянные стены и подбиралась к моему освещенному кокону. Только настольные лампы, подсвечивающие мой сигнал SOS, противостояли темноте.

Я приподнялась.

Грудь болела, будто на ней потоптались.

В пересохшем рту еле ворочался язык.

Мне хотелось, чтоб Марк вернулся и забрал меня подальше от всего этого.