Книга Искатель, 2007 № 09, страница 58 – Журнал «Искатель», Владимир Анин, Андрей Тепляков, и др.

Столетия погребли под толщей земли большую часть города, но стараниями археологов многие памятники древней цивилизации были отвоеваны у времени и являли взору удивительные образцы аксумской культуры, в полной мере подтверждающие исключительное мастерство античных зодчих. В особенности поражали изъеденные тремя тысячелетиями, но тем не менее сохранившиеся стены дворца царицы Шебы и ее знаменитая купель, высеченная из огромного куска гранита.

Неподалеку возвышался необычной формы древний храм, православный, как сказала Аданешь. Однако я не нашел в нем ничего от наших русских церквей, даже округлый восьмиконечный крест на макушке своей ажурностью напоминал, скорее, большую снежинку.

Абдель-Алем наклонился к Аданешь и что-то пробормотал.

— Нам туда, — сказала она, кивая на храм. — Абдель-Алем говорит, что абба может подсказать, где живет Берхану.

— Кто такая абба?

— Не такая, а такой. Священник.

— Понятно. Тоже универсальное имя?

— Нет, это просто означает — святой отец.

Я припарковал машину возле высокой металлической ограды, которой был обнесен храм и несколько прилегающих к нему строений. Возле ворот Аданешь остановилась.

— Дальше идите одни. Я подожду вас здесь.

— Почему? — не понял я.

— Это территория мужского монастыря. Мне туда нельзя.

— Прости, но как я буду объясняться с вашим эфиопским попом? — поинтересовался я не без иронии. — Этот, боюсь, вряд ли сойдет за переводчика? — кивнул я на Абдель-Алема.

— Священники — люди образованные, — спокойно ответила Аданешь. — Абба наверняка говорит по-английски.

Я только пожал плечами.

В храме царила тишина, пахло воском и ладаном. Абдель-Алем со знанием дела направился к видневшейся справа от алтаря резной двери. За ней обнаружилась небольшая темная комната, посреди которой, стоя на коленях, молился священник в черной сутане. Лицо его было обращено к висевшей в углу иконе Божьей матери, совсем такой же, как наша Казанская, за небольшим исключением — черты лица Пресвятой Девы и Младенца откровенно выдавали в них эфиопское происхождение. Меня это, признаться, даже немного повеселило.

Абба повернулся и вопросительно посмотрел на нас. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти. Аккуратно стриженная борода с проседью едва доходила ему до груди. Черные угольки глаз, наполовину скрываясь под густыми бровями, терялись на фоне смуглого лица и потому, казалось, ничего не выражали.

Я поздоровался по-английски. Видимо, он меня понял, но продолжал молчать. Абдель-Алем выдал какую-то длинную фразу, трижды упомянув имя Берхану, и священник немного оживился, глаза его как будто выпрыгнули из-под бровей, и в них замерцало некоторое беспокойство. Он немного помялся, но потом все же протянул мне руку.

— Отец Ефрем, — произнес он на чистейшем английском. — Абдель-Алем сказал, что вы ищете Берхану.

— Да, — ответил я. — Меня зовут Александр Суворов.

— О! Переход Суворова через Альпы? — улыбнулся отец Ефрем.

— А вы знаете? — поразился я.

— Люблю историю. Всемирную.

— Потрясающе!

— А что касается Берхану… Могу я поинтересоваться, зачем он вам нужен?

— Видите ли, отец Ефрем, у меня есть подозрение, что к нему попала одна девочка, русская. И мне крайне необходимо ее вызволить.

— Мистер Суворов, желание ваше мне понятно. Но даже если эта девочка каким-то образом оказалась у господина Берхану, в чем я сомневаюсь, почему вы думаете, что он так вот просто вам ее отдаст? С какой стати? Кто вы такой, мистер Суворов?