Книга Искатель, 2007 № 11, страница 53 – Журнал «Искатель», Иван Афанасьев, Сергей Жданов, и др.

Даниель обещал помочь добраться до Тибета, устроить встречу с известными мастерами. У его знакомых там были серьезные возможности. А потом они с Павлом провели первую попытку установить мысленную связь через символ.

Символом избрали солнечный диск. Это было удобно: если на улице день и нет облачности, символ всегда у тебя на виду. Не требуется носить с собой предмет, который можно потерять, который могут украсть. Не очень удобно — в смысле времени, потому что над Тибетом солнце встает на семь часов раньше, чем над британскими островами.

Затем они встали рядом, обнявшись. Их ментальные ауры соприкоснулись, проникли друг в друга. Сознание одного и другого очистилось от всего постороннего. Солнечный диск и Даниель, его энергия, энергия Недрагова сплетались в тесно закрученную нить, в унисон стучали сердца. Даниель, как ведущий обряда, мысленно читал старинное заклинание на ныне исчезнувшем языке, и Павел понимал в тот миг значение каждого слова.

— Мы будем говорить с тобой завтра и еще следующие шесть дней, если позволит солнце. Если наша связь не станет привычной, она может подвести в нужный момент. Мысль принята?

— Мысль принята, Дэниэл. Мы можем закончить на сегодня?

Недрагов так и не постиг тайн тибетских магов. До Лхасы он добрался благополучно. Как жителя благоустроенной центральной Европы, его поразила грязь, в которой привычно существовали местные жители. Особенно плохо было на равнинах Индии. Жара, многолюдство, незнание языка создавало множество проблем.

В Лхасу он прибыл под своим именем. Связи Даниеля протягивались и сюда, в религиозный центр буддизма. Недрагову устроили встречу с человеком, чье имя на одном из местных наречий означало «Крепкое Дерево». Сам он предложил называть его Ваджа.

Когда тот человек, что привел гостя, вышел за дверь монастырской кельи, Павел немедленно взглянул на Ваджу астральным зрением. Чутье подсказало, что так же поступил и собеседник. Среди мастеров астрала это не считается хорошим тоном. Все равно что заглядывать через плечо пишущего человека. Но другого выхода не было. Трудно ожидать, что мастер Крепкое Дерево владеет основными европейскими языками. Тот примитивный английский, кое-как освоенный Недраговым за время путешествия, для серьезного разговора не годился.

Аура Ваджи была ровной. В ней не было ничего необычного: особой энергии, густоты, протяженности. Но она не мерцала, как ауры большинства людей, а светила ровно. Мастер Крепкое Дерево обладал изумительно развитым самоконтролем. Его ментальная защита воспринималась как полная пустота. Павел так и не узнал о нем почти ничего.

— Прошу извинений, мастер Ваджа. Боюсь, что мой английский слишком слаб для разговора о серьезных вещах. Хорошо я владею только французским и немецким, еще неплохо греческим. И славянские языки для меня родные.

Ваджа ответил спокойно, не изменяя выражения благожелательности на лице:

— Я немного говорю на языке Святого Афона. Полагаю, вы обучались там?

Он говорил с сильным акцентом, но фразы строил правильно, немного по-книжному.

— Какое обучение вы получили на Святой Горе, мастер Павел? Чему хотите научиться у нас?

Они проговорили с мастером Крепкое Дерево около часа. Старцы Святого Афона развивали астральные способности только у людей, чей жизненный путь вел либо к защите святой веры, либо к искусству исцеления. Все прочие возможности развития они считали сугубо индивидуальным делом, оставляя их на совести взыскующих истины. А вот бойцов и лекарей обучали. Павла обучали как бойца.