Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Вы наш новый жилец? Из одиннадцатой квартиры, верно? — Да, — сказал я, — мое имя Джузеппе Кампора. — А мое Чечилия Чокки. Чокки. Так кого же на самом деле имела в виду Лючия? Неужели не Сганареля, а эту женщину? Нет, она определенно говорила о мужчине. — Чокки, — повторил я. — Очень приятно. Что-то толкнуло меня под ложечкой, и я спросил, хотя секунду назад не собирался делать ничего подобного: — Скажите, синьора… — Синьорина. — Прошу прощения. Скажите, синьорина Чечилия, синьор Балцано уже ушел? Ни на секунду не задумавшись, синьорина Чокки ответила, глядя на меня ясным взором, в котором я не разглядел ни тени подозрения: — Конечно, он ранняя пташка. — В какой, вы сказали, квартире он живет? — Я разве сказала? — удивилась синьорина Чокки и, подумав, добавила: — Но синьор Балцано здесь не живет. — Да? — удивился и я в свою очередь. — Значит, он приходит к кому-то в гости? — К кому-то, — хмыкнула синьорина Чечилия. — Ясно к кому. Я молчал, продолжал смотреть вопросительным взглядом и, естественно, получил полную информацию, которая только добавила туману: — К синьоре Синимберги, естественно. Только… Она понизила голос, отчего он стал похож на тихое пение сирен: — Наверно, они ссорятся, иначе отчего бы бедняге бродить ночами по коридорам, а не спать в… Должно быть, ей пришло в голову что-то, по ее мнению, непристойное, потому что синьорина неожиданно смутилась, лицо ее пошло красными пятнами, и она скомкала фразу: — …в общем, это их проблемы, верно? Мне пришлось согласиться, что, конечно, это их сугубо личные проблемы, и если, бродя ночью по коридорам, синьор Балцано не мешает спать остальным… — Нет, конечно, — возмутилась такому предположению Чечилия. — …Тогда это только их и касается, — закончил я. Чечилия промолчала, и я отправился по своим делам, размышляя о том, за каким, действительно, фигом нужно странному синьору Балцано бродить ночами по пустым и плохо освещенным коридорам. * * * Я позвонил Антонио Туччи — старому своему приятелю (если так можно назвать наши вообще-то довольно официальные отношения), с которым работал в полицейском участке до того времени, когда я ушел в отставку, а он отправился на повышение. Сейчас Антонио работал в следственном отделе центрального округа, дослужился до майора, имел небольшой штат сотрудников — иными словами, добился того, о чем я в свое время мечтал, но чего не стал добиваться, поскольку, как выяснилось, свобода оказалась для меня важнее, чем необходимость каждый день брать под козырек и говорить «слушаюсь, синьор капитан, будет исполнено, синьор капитан». Каждому свое. С вопросами к Антонио я уже обращался, и он обычно не отказывал, поскольку вопросы были такими, что никак не могли повлиять на его положение и продвижение по службе. И все-таки я сто раз думал, прежде чем позвонить Антонио и спросить: «Нет ли в полиции чего-то на синьора Икс или синьорину Игрек?» Антонио обычно напускал на себя невыносимо серьезный вид (даже в телефонном разговоре это ощущалось — кстати, по телефону сильнее, чем в беседе с глазу на глаз) и говорил: «Сделаю все, что смогу, Джузеппе, но ты же понимаешь: не все в моей власти…» Конечно. Я понимал. Я мог бы обратиться в полицию и официально — моя лицензия позволяла сотрудничать и с полицией, и с корпусом карабинеров (точнее, позволяла им сотрудничать со мной) в делах определенного толка, но официальные прошения всегда сопряжены с трудностями и проволочками, а когда информация требуется немедленно… В общем, личные связи всегда надежнее официальных отношений. |