Книга Простить или убить?, страница 36 – Соня Бейтман

Они понимали меня. Понимали по-настоящему.

Женщина, которая регулярно подвергается насилию, постоянно чувствует себя одинокой. Это основной принцип абьюзивных отношений. Мучитель старается изолировать жертву, обрывает связи с семьей и друзьями, чтобы укрепить свое влияние и уменьшить шансы на спасение. Со временем она прекращает попытки спастись. Просто принимает как должное, что нужно скрывать последствия его действий, прятать синяки, а если не получается их замаскировать – выдавать за результат собственной неуклюжести. Ведь, даже признавшись кому‐нибудь, от насильника не избавишься, а за попытку неповиновения обязательно придется заплатить.

Но теперь я больше не была одна.

— Джослин, ты как?

Обеспокоенный голос Лекси вырвал меня из собственных мыслей, и я обнаружила, что заливаюсь слезами, хотя даже не заметила, когда заплакала.

— Мне… – начала я и тут же замолчала, поскольку не представляла, что сказать.

— Милая. – Лекси потянулась ко мне и взяла за руку.

Я невольно вздрогнула, когда она до меня дотронулась.

Лекси тут же отпустила руку, и лицо ее исказила гримаса боли, но через мгновенье исчезла. Я не знала, о чем она думает, но рассказать, почему мне не по себе от общения с ней, я тоже не могла, поэтому промолчала, а она передала мне коробку с салфетками со столика рядом с ее стулом.

Может, я и решилась бы рассказать ей обо всем с глазу на глаз, но не знала, как она отреагирует. Я не общалась с Лекси больше двадцати лет, и она уже не была милой соседской девчонкой, которая первой пожалела грязного, дурно пахнущего ребенка, таскающегося повсюду за ней и ее друзьями. Теперь она стала взрослой и очень красивой женщиной, но я понятия не имела, что она за человек. Не представляла, сможет ли она простить меня за то, что я сделала.

Сможет ли сохранить мой секрет.

Казалось, никто не заметил неловкости, возникшей между нами, чему я была очень рада. Кристал понимающе посмотрела на меня и сказала:

— Знаю, тебе непривычно. Конечно, ты не обязана ни о чем рассказывать, если не хочешь… но это помогает, поверь мне.

Я очень даже хотела рассказать. Но получится ли? Вот в чем вопрос.

Промокнув лицо салфеткой, я несколько раз глубоко вздохнула.

— Я попробую, – сказала я дрожащим голосом и положила руки на колени. У меня не было ни единой мысли, с чего начать, но фраза вылетела сама собой: – Мэттью был чудовищем.

Мне самой не верилось, что я произнесла это открыто, вслух. Отчасти я опасалась, что остальные начнут усмехаться и закатывать глаза, но вместо этого участницы группы одобряюще закивали. Этого хватило, чтобы я продолжила.

— У него часто менялось настроение, – сказала я и поняла, что в таком ключе подумала о муже впервые. Скорее всего, у Мэттью было биполярное расстройство. Может, его жизнь сложилась бы по-другому, если бы ему вовремя оказали помощь, но думать об этом было слишком поздно. Тем более что муж никогда не пошел бы к психотерапевту: ведь пришлось бы принять, что проблема в нем, а ему проще было искать вину во мне. – У него случались хорошие дни и плохие, но я никогда не знала, когда наступит очередной плохой день, – объяснила я. – Его состояние зависело от того, как шли дела у него на работе. Сделает он мне сегодня что‐нибудь или нет, становилось понятно лишь после того, когда он возвращался домой.