Книга Комната их тайн, страница 50 – Клэр Дуглас

— Что-нибудь еще? – спрашивает мама.

На мой взгляд, еще слишком рано задавать вопросы про похороны или о том, когда тело Кайла отдадут для погребения, поэтому я молчу.

— Не сейчас! – выкрикивает Элис и сразу извиняется за свою вспышку.

Мама гладит ее по руке и говорит не волноваться, а потом, решив, очевидно, что лучше немного развлечь Элис, чем бомбардировать ее вопросами, начинает рассказывать про свою художественную группу во Франции. Элис безучастно смотрит в стол, держа в ладонях кружку. Она продолжает молчать и после того, как мама заканчивает свою историю, и мама бросает на меня паникующий взгляд – мол, теперь твоя очередь.

Я макаю печенье в чай и начинаю болтать про Элси и Флосси: про их «чудесный детский садик», где им так нравится. Элис поднимает голову и сосредотачивает на мне взгляд – кажется, она заинтересовалась. Отпивает наконец-то свой чай, и ее глаза немного оживляются, когда я дохожу до случая с Элси и тюбиком краски.

— В ту последнюю ночь… – говорит она, и ее голос садится. – Мы убирали за девочками, и Кайл испачкал пальцы краской… – Уголки ее губ чуть приподнимаются в улыбке. – В тот момент я почувствовала такую близость к нему! Он был так добр с малышками… – Ее зеленые глаза останавливаются на мне. – Прости, что вам пришлось прервать романтический отпуск.

— Ох, Элис, ты ни в чем не виновата. Если кто и виноват, так это я…

Мама бросает на меня предостерегающий взгляд.

Элис хмурится.

— Ты о чем?

— Если б мы не затеяли этот обмен жизнями…

— Даже не думай, – говорит Элис, выпрямляя спину. Отпивает чай, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Как ваша поездка в Венецию? Надеюсь, вам удалось хоть немного возродить прежнюю магию, хоть вы и пробыли там недолго… Чем занимались в свою годовщину?

Не задумываясь, я отвечаю:

— Ну, все началось весьма романтично…

А потом рассказываю ей про ливень и про то, как мы заблудились.

— Там такое бывает. Мы с Кайлом туда постоянно приезжаем – и все равно порой теряемся.

У нее дрожит подбородок, и я торопливо вступаю опять.

— А потом случилось кое-что очень страшное. За нами погнался мужчина с ножом.

— Что? – хором восклицают мама и Элис. Я так обрадована тем, что мне удалось ненадолго отвлечь сестру, что продолжаю описывать тот вечер: как незнакомец преследовал нас в толпе и как нам удалось оторваться от него.

Когда я заканчиваю, у мамы такой вид, будто она сейчас упадет в обморок, а Элис таращится на меня перепуганными глазами. Я понимаю, что зашла слишком далеко, и немедленно об этом жалею.

— Какой ужас! – говорит мама, прикладывая ладонь к горлу. – Арону нельзя было уводить тебя с центральных улиц.

Впервые в жизни я слышу, чтобы моя мама критиковала Арона. Обычно она обращается с ним как с сыном, которого у нее никогда не было.

Пытаюсь оправдать мужа:

— Он же не знал! И потом, мы довольно быстро вернулись на главную улицу… Мужчина что-то сказал нам по-итальянски, мы потом перевели – это означало «за тобой должок».

— Погоди, что? – вскидывается Элис. – Почему он так сказал?

— Понятия не имею. – Я не могу заставить себя признаться ей, что, по мнению Арона, на нас напали, потому что на мне была ее дорогая одежда и дизайнерская сумочка.

Элис пристально на меня смотрит, прищурив глаза. Повязка доходит ей почти до бровей, отчего взгляд сестры кажется суровым. Она трогает пальцами висок: