Книга Комната их тайн, страница 67 – Клэр Дуглас

Каждый раз, когда я думаю об Элис, от тревоги у меня сводит живот.

— Ты не против, если мы сменим тему?

Донна отрывается от меню.

— Конечно. Но если я чем-то могу помочь, сразу ко мне обращайся. Обещаешь?

Я с благодарностью киваю. Знаю, Донна говорит искренне. Пускай она чересчур прямолинейна, зато у нее золотое сердце. Она до сих пор раз в неделю навещает бывшую свекровь, приносит ей продукты и остается поболтать. И обожает своего двадцатидвухлетнего сына Тайлера, который вечно заявляется в клинику попросить у нее денег или одолжить машину.

Тут в зал входят Кэтрин, наша гигиенистка, и Лола – они оживленно болтают, и я с изумлением вижу, как Лола запрокидывает голову и в голос смеется. В компании я видела ее лишь пару раз, и обычно она очень тихая, но с Кэтрин явно чувствует себя свободнее. Кэтрин из тех людей, с кем всегда легко: дружелюбная и внимательная, хотя и выглядит как из команды чирлидеров частной школы, с идеально ровными зубами и безупречной кожей. Она примерно моих лет – может, чуть старше, очень спортивная. Лола на ее фоне выглядит крошечной.

Высокая блондинка…

Я вспоминаю, как Артур описывал женщину, бросившую записку мне в почтовый ящик. На Кэтрин кожаная куртка, но волосы у нее скорее цвета карамели, и пирсинг в носу она не носит.

Донна замечает, что я смотрю за Лолой и Кэтрин, пока они устраиваются у бара.

— Все хорошо? Ты что-то помрачнела…

Отвожу от них взгляд.

— Помнишь, я тебе рассказывала про записку? Где говорилось: «Это должна была быть ты»?

— Да.

Сообщаю ей, что мне сказал Артур. Когда заканчиваю, Донна косится на Кэтрин.

— Ты же не думаешь, что…

— Нет. – Я качаю головой. – Нет, конечно. На секунду у меня мелькнула такая мысль, но это невозможно. Кэтрин – хороший человек. Но… черт подери, Донна, от этого всего я становлюсь параноиком. Каждый раз, когда вижу кого-нибудь, подходящего под описание, сразу начинаю подозревать.

Донна закатывает рукава свитера, обнажая веснушчатые руки, и обмахивается карточкой меню. У нее менопауза, и я чувствую исходящие от нее волны жара.

— Неудивительно. Я бы делала то же самое. – Она прищуривается на Кэтрин, увлеченно беседующую с Лолой у барной стойки, и чересчур громко спрашивает: – Что мы знаем про Кэт?

— Донна! – шикаю я. – Тише! У тебя голос как пожарная сирена.

Она широко улыбается.

— Ладно-ладно. Успокойся. Я просто спросила.

Я задумываюсь о том, что мне известно про Кэтрин. Она работает в нашей клинике с апреля, живет в нескольких кварталах оттуда со своим мужем-учителем Томасом. Рассуждает (много) о желании иметь детей, но добавляет, что «время еще не пришло». Если надо собрать на что-нибудь деньги, вызывается первой и по собственному почину организует общие встречи. Я ни разу не видела ее в плохом настроении.

— Лола тоже блондинка. А о ней мы что знаем? – Донна отпивает пиво из своего стакана.

— Лола скорее русая, – отвечаю я. – И высокой ее не назовешь. К тому же ни одна из них не носит кольцо в носу.

— Может, оно ненастоящее… Кого еще мы знаем, кто подходит под описание? Так забавно! – Донна замечает выражение на моем лице и быстро добавляет: – Прости! Я ничего такого не имела в виду. Наверное, очень страшно получить такую записку… Я что-то увлеклась.

— Всё в порядке. Я…

Мне не удается закончить фразу, потому что Кэтрин и Лола подходят к нашему столику. Я поднимаюсь, чтобы по очереди обнять их, и только потом замечаю, что Кэтрин держит в руках красивый подарочный пакет в цветочек. Она протягивает его мне, и все мы садимся за стол.