Книга А затем она исчезла, страница 52 – Клэр Дуглас

— Ружье, из которого были убиты Уилсоны.

— Вы когда-нибудь слышали, чтобы Хизер говорила про Клайва или Дейрдре Уилсон? Или чтобы она с ними когда-то пересекалась?

Марго судорожно сглатывает. Ее пальцы нервно теребят кольца: два обручальных, надетых на безымянный палец, и перстень-печатку на мизинце. Хизер и Флора тоже носили такие.

— Я была уверена, что они не знакомы. Возможно, это совпадение, но Дейрдре останавливалась у нас в одном из вагончиков чуть больше месяца назад. Я нашла запись в журнале регистрации… – Когда Марго смотрит на меня, я вижу в ее глазах отчаяние и боль. – Запись сделана рукой Хизер.

Значит, Хизер встречалась с Дейрдре Уилсон… Что между ними произошло? Что сказала или сделала эта женщина, чтобы Хизер решилась на убийство?

— И она вам об этом не рассказывала?

— Никогда, – твердо заявила Марго. Она успокоилась настолько, чтобы взять в руки чашку и сделать глоток.

Я терпеливо жду, прежде чем задать следующий вопрос:

— Какой Хизер была в детстве? Я ведь с ней подружилась, когда нам было по двенадцать лет. А раньше, когда вы жили в Кенте?

Марго отворачивается и с грустью смотрит в окно. На ее лице такое выражение, словно там, на лужайке, играет ее маленькая дочка.

— Она была очень впечатлительной, всегда из-за всего переживала. Моя мать, когда была жива, говорила, что Хизер «живет рядом с колодцем» – настолько легко та могла расплакаться.

Я не помню, чтобы Хизер когда-нибудь при мне плакала. Даже после того, как пропала Флора.

Марго ненадолго замолкает, как будто вспоминая что-то.

— Флора была фантазеркой. А Хизер… приземленной. Младшая, она присматривала за Флорой. Даже в детстве была самодостаточной: в одиночестве могла играть в свои плюшевые игрушки, рисовать… Никто, кроме Флоры, ей был не нужен. – Марго вздыхает. – Мне не следует говорить о Хизер в прошедшем времени, ведь она еще здесь, с нами…

Я вспоминаю, как была польщена и счастлива, когда сестры приняли меня в свою маленькую компанию. Как Хизер обо мне заботилась, когда я плохо себя чувствовала…

— Хизер всегда была себе на уме, – продолжает тем временем Марго. – Никто не знал, о чем она думает. Проблемы свои она привыкла скрывать. Например, после рождения Итана у нее началась послеродовая депрессия, однако мы и не догадывались о ее плохом самочувствии… до поры до времени. Она не хотела нас волновать.

Марго закрывает глаза от болезненных воспоминаний, и у меня щемит сердце от жалости к ней.

Вскоре на ее лице появляется другое выражение – сомнения в правильности своего решения.

— Что случилось? – мягко спрашиваю я. В этом моя сила как журналиста: порой помолчать, а порой и проявить настойчивость. Я чувствую людей. И сейчас знаю, что Марго решилась сказать что-то очень важное.

Джек вдруг резко выпрямляется в кресле: он тоже это почувствовал. Мысленно взываю к его молчанию. Нельзя сейчас прерывать Марго.

Она глубоко вздыхает:

— Вчера заезжал детектив Рутгоу, чтобы поговорить о смерти моего мужа, Кита.

Я перестаю дышать.

— Вряд ли вы знаете, что случилось с отцом Хизер. Она вам об этом не рассказывала – как, впрочем, и кому бы то ни было. Сейчас я думаю, что замалчивание было не лучшим способом справиться с ситуацией.

Хизер действительно никогда не говорила о своем отце, не считая того случая на уроке рисования. Только как-то раз упомянула о нем, назвав тираном. Я терпеливо жду. Боковым зрением вижу, как Джек тихонько меняет позу – опустив пакет с горохом себе на колени.