Книга Исчезновение, страница 83 – Клэр Дуглас

Дейл явно огорчился, когда я сказала, что переночую в одиночестве, но заставил меня пообещать звонить ему, если что-то будет вызывать беспокойство.

— Звоните в любое время, если что. Я тут у отца, недалеко.

Я ему очень благодарна. Он заметно украсил мое существование в Стаффербери.

Я заперла входную дверь на оба замка и сделала себе чай. Убеждаю себя, что войти ко мне никто не может. Самое плохое, что они могут сделать, – подкинуть на крыльцо дохлых птиц. Шторы задернуты, это дает ощущение уюта и защищенности. Бросаю в камин еще полено, сажусь у огня, поправляю кочергой тлеющие угли. Потом ухожу на диван и накрываю ноги овечьей шкурой. Телефон держу под рукой.

Я поняла одну вещь – последние четыре месяца я живу в полной неопределенности. Со стороны Гевина это некрасиво. То ли из-за выпитого вина, то ли оттого, что я так далеко от Манчестера, но мне приходит в голову, что Гевин так же не считается со мной, как Уэзли с Оливией.

Адреналин заставляет схватить телефон. Я должна это сделать. Должна спросить Гевина обо всем напрямую. Пора. Я уже несколько недель с ним толком не разговаривала, так только, в основном о ребенке, да еще через мою маму – она наш главный переговорщик.

Смотрю на часы. Около десяти. Гевин никогда не ложиться раньше двенадцати. Он из тех, кто хочет выдавить все из уходящего дня, прежде чем лечь спать. Я же обычно, особенно после рождения Финна, ложилась первая и спала глубоким сном, когда Гевин около двух часов ночи заползал в постель. Рано он приходил, только когда ему нужен был секс. А в течение последнего года такое случалось все реже и реже.

Набираю его номер, слушаю длинные гудки. Представляю, как он сидит у телевизора, смотрит футбол или какую-нибудь документалку, с мобильником на подлокотнике дивана. На экране высвечивается мое имя, и он игнорирует звонок. В тот момент, когда я жду, что сейчас включится автоответчик, я слышу его голос, грубоватый, знакомый, и сердце мое замирает.

— Дженна? Все в порядке?

— Да, все нормально, просто… я подумала, что нам надо поговорить.

— Прямо сейчас?

— Уже прошло несколько месяцев, Гев. Я дала тебе свободу, но мне нужно знать, что будет дальше. Я не могу жить в неопределенности.

— Ты там пьешь, что ли? – Слышу легкое раздражение в его голосе.

— Всего парочку бокалов. Я работаю. Я не на отдыхе.

Возникает неловкая пауза. Потом он говорит:

— Нам правда надо поговорить. Ты права. Может, когда ты вернешься? Ты ведь в пятницу приедешь?

— Надеюсь, да.

— Надеешься? – Кажется, его раздражает любое мое слово. Теперь я понимаю, что Гевин так реагировал на меня довольно долго, и что началось это за много месяцев до того, как он заявил, что ему нужна свобода.

— Тут все непросто. Дело, которым я занимаюсь, приняло немного другой оборот. Убили человека.

— Какого человека?

— Местного. Это как-то связано с делом, над которым я работаю, поэтому это важно. В любом случае давай в пятницу. Это я просто думаю вслух.

Мне не хватает разговоров с ним. Раньше мы обсуждали многое, мечтали, строили планы на будущее. А сейчас он не знает ничего о моем подкасте, о том, как важно было для меня получить это задание, перейти от коротких информационных публикаций к такому крупному делу. Вероятно, после моего декретного отпуска в 2008 году ко мне впервые отнеслись серьезно.